Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

если заглянете ненароком в "Жирафа", что она уехала по срочному делу в Москву
на недельку или того менее. Вернется и тут же, без промедления, будет вам
телефонировать. Слава богу, я вас догнал-с!
-- А когда уехала-то?
-- Позавчера-с.

Стою у подъезда Малого оперного. Жду Настю. Подкатывают такси. Из них выходят
прилично одетые, степенные мужчины и принаряженные женщины. Подъезжает
заграничный автобус. Из него высыпает публика, одетая на удивленье небрежно.
Эти люди почему-то очень веселы. Они хохочут, громко разговаривают  и
энергично  жестикулируют.  "Пьяные,  что ли?" -- думаю я.
Подъезжает еще одно такси. Из него выскакивает Настя. Она элегантна до
неправдоподобия и хороша до невероятности. Иностранцы затихают и смотрят на
нее. Смотрят, как она божественной походкой приближается ко мне, как снимает
перчатку и сует мне руку для поцелуя. Не обращая внимания на замешательство
иноземцев, но притом явно чувствуя на себе их восхищенные взгляды, Настасья
берет меня под руку, и мы направляемся к дверям театра.
В гардеробе, отдав мне пальто, шарф и шапочку, Настя долго поправляет перед
зеркалом прическу, хотя поправлять-то, собственно, нечего -- прическа в
полнейшей сохранности. Покупаем программку. Настя тщательно изучает ее и делает
комментарии, демонстрируюшие ее немалую осведомленность о балете Малого
оперного театра. Слышится звонок. Направляемся в зал и отыскиваем свои места в
партере. Представление начинается.
Декорации живописны. Костюмы красочны. Музыка изысканна. Арап чудовищен.
Балерина грациозна. Петрушка трогателен.
Настя вся розовая от удовольствия. Она непрерывно хлопает. Слежу за нею
незаметно. Наслаждаюсь и балетом, и Настей.
-- Ты что не аплодируешь? Не нравится? -- спрашивает она.
-- Нравится. Но ты сегодня мне нравишься больше, чем Стравинский, Бенуа и
Фокин, вместе взятые.
-- Чудак! -- говорит Настасья, явно довольная. -- Пришел в театр, а смотришь на
меня. Смотри на сцену, я тебя умоляю!
В антракте Настя с аппетитом уплетает мороженое и запивает его шампанским. За
соседним столиком сидят наши знакомые иностранцы. Они что-то говорят
по-французски и не спускают с Насти глаз.
...Выходим из театра.
Идем пешком. Вечер теплый, совсем весенний.
Подходим к Настиному парадному. Я останавливаюсь.
-- Ты что? -- спрашивает Настя. -- Пошли, пошли! Еще лишь десять часов!
Я не трогаюсь с места.
-- Да что с тобой? -- удивляется Настя. -- Женька уже спит. Посидим. Ты мне
стихи почитаешь. Ты ведь уже давно не читал мне своих стихов.
Я по-прежнему неподвижен.
-- В чем дело? -- уже тревожится Настасья и внимательно смотрит мне в лицо.
Я гляжу в сторону.
-- Ты еще не вполне здоров? Ты еще неважно себя чувствуешь? Или ты устал?
Я как-то по-дурацки молчу. Я чувствую, что выгляжу нелепо, и это начинает меня
злить. Настя тащит меня за рукав.
-- Ну пошли же, пошли! Чего мы торчим здесь, у парадного, как школьники? Вон
соседи уже глядят на нас из окна!
-- Я не пойду к тебе, Настасья, сегодня, -- говорю я наконец, глядя в асфальт.
-- Ты уж прости, но сегодня не могу. Мне надо поработать перед сном. Хочется
написать о Петрушке. Не о самом, конечно, Петрушке, а о любви. О
самоотверженной, пылкой, чистой, настоящей и гибельной любви. Я давно уже не
писал ничего подобного. И вот сейчас пришло время... Мне немедленно нужно сесть
за стол, сосредоточиться, все остальное забыть, от всего отключиться...
Понимаешь? До утра это во мне может не сохраниться, может уйти, растаять,
исчезнуть навеки. Такое со мною случалось.
-- Ну, если так, -- говорит Настя неуверенно. -- Только очень жаль, конечно.
Очень жаль. Ну, пока!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.