Случайный афоризм
Читатели любят лучших авторов, писатели – только мертвых. Гарун Агацарский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

картины. Они странные, непонятные. Но от них трудно оторваться. Это какой-то
невиданный мир. В нем есть что-то знакомое, но он фантастичен. Где-то такой
мир, быть может, существует. Мне даже кажется, что он мне однажды снился. Но
как удалось художнику его увидеть? И кто он -- автор этих полотен? Он ваш друг!
Мне захотелось с ним познакомиться!
-- Вы угадали, -- сказал я, скромно опустив глаза, как благовоспитанная
барышня, которой восхищаются впервые увидевшие ее далекие родственники. -- Вы
угадали, это мой лучший друг, мы дружим с ним прямо-таки с пеленок. Без него я
не делаю ни шагу. Он всюду со мной, и это даже немножко надоедает. Он и сейчас
здесь.
-- Как -- здесь? -- удивилась Брянская и беспокойно оглянулась. -- Я его не
вижу. Или он в другой комнате?
-- Нет, он здесь. Но он не только мой лучший друг, но и мой злейший враг,
непримиримый, хитрый, опаснейший враг, с которым я тоже едва не с пеленок
сражаюсь непрестанно. Боюсь, что в конце концов он меня одолеет.
На лице Брянской появилась нерешительная улыбка. Вот она пропала. Вместо нее на
лице уже было недоумение, которое тут же превратилось в изумление.
-- О-о! -- произнесла она протяжно, и рот ее остался открытым, изображая эту
самую букву "о". -- Так вы, дружочек, к тому же и живописец! А вот у меня
интуиция имеется. Прочитав вашу книжицу, я сразу догадалась, что вы человек
примечательный. Ну покажите, покажите мне ваши творения! Сначала я изучала их
самостоятельно, а теперь я хочу, чтобы уважаемый автор представил их мне, и дал
соответствующие пояснения, и ответил на мои глупые вопросы, и немножко
просветил меня в области современного художества. У ваших картин есть названия?
Правда? Как интересно! Давайте начнем вот с этой, она мне очень нравится.
-- Это "Поклонение".
-- Вот так, просто "Поклонение", и все?
-- Да, вот так, просто "Поклонение", и все.
-- Но кто же и кому здесь поклоняется?
-- А разве это важно, кто и кому? Это поклонение вообще. Это, так сказать, суть
поклонения. Это поклонение в чистом, оголенном виде, без деталей, без
подробностей, без случайных, необязательных черт.
-- А ведь и правда! Я, когда увидела, сразу подумала, что здесь чему-то
поклоняются. И, между прочим, хорошо, что непонятно чему. От этого какая-то
таинственность, какое-то волшебство.
-- Ну вот видите! Вы сразу обо всем догадались! Как славно, что вам понятна, да
притом и приятна моя живопись!
-- А это?
-- А это "Прелестная купальщица, или Рождение Венеры".
-- Ну, знаете! Хороша Венера! Ни глаз, ни носа, ни ушей, ни волос, ни грудей!
Или она изображена со спины? Но тогда должны быть видны эти... выпуклости. А
впрочем, заметно все же, что это женщина и она стройна, молода, соблазнительна.
Заметно даже, что это не просто женщина, а какая-то особенная, может быть и
впрямь богиня. А вода и небо великолепны! Забавно, забавно. Я никогда не видела
подобной живописи. Это какое-то новое направление? Как оно называется?
-- У него еще нет названия. Оно недавно возникло. Боюсь, что пока я
единственный его представитель.
-- Вот как?
Брянская долго смотрела на меня, не произнося ни слова. В глубине ее
расширившихся темных зрачков отражался светлый абажур торшера. Потом она отвела
взгляд и тряхнула головой. Из почти невидимого камушка на ее макушке вылетел
целый сноп разноцветных искр.
-- Пошли дальше. А это как называется?
В дверь постучали. Дверь приоткрылась. Показалась мамина голова.
-- Я сварю кофе. Или лучше чай?
Вопросительно поглядел на гостью.
-- Предпочту чашку крепкого чаю, -- сказала она. Мамина голова исчезла.
Обойдя все четыре стены моей комнатушки, мы снова уселись в кресла.
Спохватившись, я тут же вскочил, открыл дверцу своего крохотного бара и извлек
из него непочатую бутылку венгерского токая, две рюмки и вазочку с шоколадными

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.