Случайный афоризм
Когда творишь, вычеркивай каждое второе слово, стиль от этой операции только выиграет. Сидней Смит
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

-- Не люблю я автомобилей, -- ответила она. -- Они железные. А от запаха
бензина меня тошнит. То ли дело -- лошадка! Она живая, от нее навозцем
попахивает. Мне это нравится.
-- А у вас один Кавалер?
-- Нет, что вы! У меня несколько лошадей. И экипажей штук пять. Но я люблю
Кавалера -- это красивый, умный, послушный конь. И люблю ту коляску, в которой
мы с вами ездили, -- она, по-моему, очень мила. Дмитрий хорошо содержит и
Кавалера, и коляску. Он добрый, этот Дмитрий. А с виду сущий злодей. Его все
боятся. Мне это тоже очень нравится. Он у меня за телохранителя.
Выехали на набережную. Вдоль нее стояли шхуны с убранными парусами и пароходы с
высоченными трубами. Моделями таких пароходов я любовался когда-то в Морском
музее. Подкатили к знакомому мосту. Он выглядел незнакомо. Быков было больше, а
фермы были другие, полегче и поизящнее. При въезде на мост стояла часовня.
Около нее торчал еще один городовой. Он тоже был неподвижен. На площади за
мостом возвышалась большая, мрачноватая церковь. Около нее обнаружился третий
городовой. Этот был явно неподдельный. Он ходил взад и вперед, заложив руки за
спину. Сабля его чиркала по булыжнику, издавая неприятный, скрежещущий звук.
-- Растяпа! -- сказал я. -- Подтянул бы ремень. Сабля по камням волочится.
-- Вы ошибаетесь, городовой не растяпа! -- засмеялась Ксения. -- Напротив, он
подтянут и даже франтоват. Это же особый шик. Сабля вот так и должна
волочиться, вот так и должна дребезжать отвратительно!
Подъехали к дому Ксении. Я полез было в кошелек, но рука моя застыла в
нерешительности. Сколько платить? И какими деньгами?
-- Что я должен тебе, приятель?
-- Три рублика! -- поспешно отвечал извозчик. -- Днем довез бы я вас, барин, и
за два. А ночью, знамо дело, подороже берем.
Я открыл кошелек. В нем лежали ассигнации с гербами Российской империи. "Ну и
ну!" -- подумал я, ощутив в себе еще не утраченную способность удивляться.
"Просто чудеса!" -- подумал я и сунул парню голубенькую пятерку.
-- Сдачи не надо! -- сказал я.
-- Спасибо, барин! Спасибо, господин хороший! -- запел извозчик. -- Дай бог
тебе доброго здоровья, а барыне твоей еще пущей красоты, хотя и так у нее
красоты предостаточно! Больше-то небось и быть не могет!
Мы покинули пролетку.
-- Э-э-эй, Дуняша! -- вскричал парень и, раскрутив конец вожжей, лихо хлестнул
ими по заду своей клячонки. Та вдруг вскинула вверх передние копыта и понеслась
бодрой рысью, явно намереваясь перейти в галоп.
-- Какова, однако, Дуняша-то! -- сказал я, провожая глазами пролетку, которая
тут же скрылась за углом.
Поднялись по ступеням.
-- Спасибо вам за визит!
-- А вам спасибо за радушный прием, за картину и за варенье! Ну, поцелуйте
меня, что ли, по-дружески!
Я обнял Ксению за плечи. Она запрокинула белое лицо. Темно-красный приоткрытый
рот был страшен. И страшны были почти черные, мерцавшие из-под ресниц глаза.
Сердце мое опять стало маленьким и тяжелым. Оно прыгало в грудной клетке и
больно било по ребрам.
Склонившись над мертвенно-бледным лицом, я прикоснулся губами к кровавому рту.
Поцелуй был долгим. Он длился минуту, а может быть, час, а может быть, год, а
может быть, целое столетие. Черт его знает, сколько он длился. "Кажется, это
конец, -- подумал я, -- спастись уже невозможно".
Наконец наши губы разъединились. Ксения молча глядела на меня, вплотную
приблизив свое лицо к моему, будто изучая его черты, будто стараясь их
запомнить. На сей раз глаза ее были широко раскрыты и выглядели огромными, а
губы были плотно сжаты. Помолчав, она взяла меня обеими руками за шею, пригнула
мою голову, целомудренно, как-то по-матерински поцеловала в лоб, перекрестила
меня и направилась к дверям. Вдруг остановилась, обернулась, помахала муфтой.
-- Через неделю в пятницу, в четыре часа я буду в "Жирафе"!
Дверь отворилась и затворилась, проглотив ее тонкую фигуру.
Пройдя по набережной канала, сворачиваю за угол и вижу желтое такси с шашечками

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.