Случайный афоризм
Поэт - властитель вдохновенья. Он должен им повелевать. Иоганн Вольфганг Гёте
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

на боку. Шофер сам приветливо открывает предо мною дверцу.
-- Я решил подождать вас. Машину поймать сейчас трудно, а через двадцать минут
мост разведут. Садитесь!
"Какой заботливый, какой обходительный шофер! -- думаю я. -- И как он похож на
извозчика, который        с Дуняшей!"
Сажусь рядом с шофером. Мчимся по совсем уже пустынным улицам, взлетаем на
горбатых мостах. Сердце -- ух! -- сладко замирает. "Ага, -- думаю, -- значит,
не вывалилось, как давеча, значит, оно при мне!"
-- Ну и женщина была с вами! -- говорит вдруг шофер. -- Артистка, наверно?
Где-то я ее видел, на какой-то открытке. И несовременная она какая-то. Теперь
таких нет.
Останавливаемся у моего подъезда. Лезу в кошелек. В нем обыкновенные,
современные деньги. Даю шоферу трешку и вылезаю из такси. Шофер тоже вылезает,
обегает машину спереди, хватает меня за рукав и сует мне трешку обратно.
-- Да вы что! -- говорит он. -- Вы мне только что дали пятерку, а на счетчике
не было и двух рублей!
-- Какой вы! -- говорю я и кладу трешку в карман. Такси уезжает. "То есть как
-- дал? -- спохватываюсь. -- Я же извозчику заплатил пятерку, а не ему! И где
он видел меня с Ксенией? Ничего не поймешь! Все перепуталось!"

Просыпаюсь часов в восемь. Просыпаюсь с испугом -- опоздал на службу! Но
вспоминаю с облегчением -- сегодня день не служебный. А вчера я, кажется,
поздно лег... Тут я сажусь в постели и окончательно пробуждаюсь. В моих ушах
звучит голос Ксении: "Где это вы гуляете так долго?.. И кто он, автор этих
полотен?.. Вот так, просто "Поклонение", и все?.. Ну, знаете! Хороша Венера!..
Вы всегда поклонниц так угощаете?.. Сначала была фигуранткой в оперетке...
Боже! Варенье из черной смородины!.. Застегните мне, пожалуйста, воротник... То
ли дело лошадка!.. Вы ошибаетесь, городовой не растяпа!.."
В комнате пахнет ее духами. На журнальном столике лежит ее булавка. Портьеры
задернуты. В полумраке алмаз не вспыхивает и не лучится. В полумраке он
сдержанно, скромно поблескивает гранями.
После завтрака снимаю со стены "Поклонение" и ставлю картину на пол. Жалко,
конечно, с ней расставаться. Даже за двадцать пять тысяч. Но почему Ксении
приглянулось именно "Поклонение"? Отхожу в сторону, гляжу на картину издалека.
Фу ты черт! Да это же она! Столп загадочного света посередине -- это же она
сама! Это же ей поклоняются! Это пред нею сгибаются в пояс, пред нею стоят,
онемев от восторга! Выходит, что я, еще не зная о ней, написал ее портрет! Она
его и купила!
Падаю в кресло и долго сижу перед картиной,  вконец озадаченный, обалдевший, с
каким-то теплым туманом в голове.
Понемногу придя в себя, начинаю картину упаковывать. Оборачиваю ее большими
листами бумаги. Обвязываю ее крепкой бечевкой. Для большей надежности
подклеиваю бумагу клеем "Момент", который клеит все и навеки.
Раздается звонок. Выбегаю в прихожую, открываю дверь.
На пороге стоял Дмитрий. Он был прекрасен. Черная баранья шапка с голубым
верхом, новенький черный кафтан, подпоясанный знакомым голубым кушаком, синие
штаны и черные сапоги бутылками. Черная борода лопатой едва не достигала
кушака. Черные глаза посверкивали из-под широких, черных же бровей. В руках
было кнутовище.
Дмитрий стянул с головы шапку и низко поклонился. "Каков театр! -- подумал я,
любуясь кучером. Островский! Лесков! Мельников-Печерский!"
-- Здравствуй, Дмитрий! Проходи вот сюда и забирай картину. Она только что
упакована. Нести ее надо осторожно, а брать следует за самые края.
Кучер вошел в комнату и остановился в нерешительности, теребя в руках шапку.
Кнутовище уже было засунуто за кушак.
-- Помочь тебе? -- спросил я.
-- Ну что вы, барин! Не извольте беспокоиться. Дотащу. Не тяжелая ноша-то.
Он взвалил "Поклонение" на плечо и стал спускаться. Перед нашим подъездом
стояла не та коляска, которую я ожидал увидеть. Эта была побольше, погрубее и
не такая новая. И не Кавалер был запряжен в нее, а другая лошадь -- вороная и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.