Случайный афоризм
Библиотеки - магазины человеческих фантазий. (Пьер Николь)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

веревки вью. О как мне жалко бывает мою бедную публику, которая беснуется на
моих концертах, которая бьется предо мною в истерике, лишенная воли, рассудка,
позабывшая все приличия, вопящая, ревущая, стонущая, плачущая, сокрушающая
мебель, стучащая ногами об пол и до боли отбивающая себе ладони! "Господи! --
думаю я иногда. -- Что с нею творится? Неужто это я, слабая, добрая,
мягкосердечная женщина, довела ее до такого состояния?" Вот так мы и живем с
моею публикой, терзая друг друга. Но что делать? Всевышнему было угодно
возложить тяжкое бремя славы на мои хрупкие, узкие плечи. А вас не утомляют
восторги ваших читателей?
-- Нет, не утомляют. Потому что читатели мои не столь многочисленны.
-- Но ведь они, натурально же, пишут вам длинные послания и рассыпаются в
комплиментах! Особенно девицы. Ну скажите, скажите мне, сколько у вас
корреспонденток? И какие они? Красивые, умные, образованные? Я ревную вас к
ним. Я чувствую к ним неприязнь. Это дурно, но я ничего не могу с собой
поделать. Если бы могла, я бы их всех оттолкнула в сторону и одна осталась
рядом с вами. Вы согласны променять их всех на одну меня? Ладно, ладно, не
отвечайте! Натурально, скажете, что согласны. Но я вам, натурально, не
поверю.
-- Нет, я так не скажу. Мне хотелось бы, чтобы все они по-прежнему писали мне
свои письма, хотя то, что говорите вы о моих стихах, меня волнует куда больше.
Но если вы предъявите ультиматум, мне придется согласиться.
-- Какой вы, однако, хитрый! И жадный! Хотите всего сразу! А я вот возьму и в
самом деле предъявлю вам ультиматум: забыть о всех поклонницах и сжечь все их
письма! Пепел показать мне! Если имеются фотографии -- тоже сжечь!
-- Я не верю, что вы столь ревнивы и столь беспощадны.
-- И правильно делаете, что не верите. Это я так. Это я в шутку. Пусть пишут.
Пусть усердствуют. Пусть пишут как следует, чтобы вам приятно было читать. Но
ведь есть, вероятно, и такие, которым нет резона писать, потому что они видят
вас, потому что вы встречаетесь с ними, потому что они живут тут, поблизости, в
Петербурге? Вот этих я особенно боюсь. От них можно ждать что угодно!
-- Есть и такие. Точнее, были и такие. Теперь меня уже не тянет с ними
встречаться.
-- Это хорошо. Это мне нравится. Это должно продолжаться и впредь. Вот видите,
как много я предъявляю вам требований. Стою ли я того, чтобы им подчиняться?
-- Стоите!
-- Это меня успокаивает. Сейчас этот юноша, этот студент бросится ко мне с моей
фотокарточкой и потребует автограф. Вот он уже шепчется со своими приятелями, и
все они смотрят на меня. Пора удирать.
Ксения опустила вуаль. Я положил на стол деньги. Мы поднялись и пошли к выходу.
Студент выскочил из-за стола и преградил нам дорогу.
-- Одно мгновение, один росчерк, и я буду осчастливлен вами на всю жизнь! --
Упав на колено, он протянул Ксении фотографию и карандаш. Не подымая вуали, она
расписалась и поставила дату. Когда мы подымались по лестнице, сзади раздались
аплодисменты. Я оглянулся. Все четверо студентов стоя аплодировали.
"Слава Брянской!" -- крикнул тот, что получил автограф. Рыжий молодой человек,
позабыв о своей девице, привстал со стула. Задрав подбородок и выпучив глаза,
он смотрел на Ксению.
-- Вот видите, -- сказала она, -- мы вовремя ретировались.
У дверей трактира, как я и ожидал, стояла знакомая коляска, в которую был
впряжен красавец Кавалер. На облучке восседал величественный и грозный Дмитрий.
Я с ним поздоровался.
-- Здравия желаю, барин! -- степенно пробасил кучер.
Мы ехали по городу. Был отличный солнечный день. Была весна 1908 года. Коляска
покачивалась. Копыта Кавалера мягко стучали по торцовой мостовой. "Как быстро я
освоился в девятьсот восьмом! -- думал я. -- Прямо-таки удивительно". Ксения
прервала молчание.
-- Семнадцатого мая у меня сольный концерт в Павловском вокзале. Начало в семь
часов вечера.      Вот вам билет. В антракте жду вас в артистической. Конечно,
будет полиция. Скажите, что вы адвокат Корецкий, -- вас пропустят. После
концерта мы можем прогуляться по парку. Запомнили? Адвокат    Корецкий!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.