Случайный афоризм
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живем для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

профессиональный историк...
-- Так, так, -- говорит Федор Филиппович, как бы задумавшись. -- Стало быть, от
прабабки...
Наступает пауза, во время которой я чувствую себя как-то нехорошо. Мне начинает
казаться, что я приобрел булавку нечестным путем, что я украл ее где-то, что я
кого-то ограбил, а может быть, даже убил, что булавка ни в коем случае не
должна мне принадлежать, и то, что она у меня, вопиющая несправедливость.
-- Мы не сможем купить у вас булавку, -- продолжает Федор Филиппович, глядя на
меня испытующе. -- Это не просто антиквариат, это ценность музейного масштаба.
Предложите ее Эрмитажу. Если они вам откажут, приходите к нам снова. Между
прочим, у нас и денег таких сейчас нет. Они появятся недели через две, не
раньше.
-- Простите меня тоже за нескромность, -- говорю я, весь напрягшись, -- но
сколько же... сколько же она может стоить, хотя бы приблизительно?
-- Затрудняюсь вам сказать, -- отвечает Федор Филиппович, -- право,
затрудняюсь. Мне редко попадались вещи такого класса.
-- Ну а все-таки? -- настаиваю я.
-- Ну, если уж вы так хотите, если вам необходимо... -- Федор Филиппович
снимает очки и тщательно протирает их замшевой тряпочкой, предварительно
вынутой из нагрудного кармана пиджака. -- Ну, если уж вы так настаиваете... От
сорока до шестидесяти тысяч. Полагаю, что на большее алмаз не потянет. Хотя...
как знать. Ежели дело дойдет до покупки, нам придется вызвать эксперта из
Эрмитажа. Он определит точную цену.
Федор Филиппович медленно и явно нехотя кладет загадочную булавку мне в руку.
-- Советую вам быть осторожнее, -- добавляет он. -- Этот алмаз может причинить
вам крупные неприятности. По возможности никому не показывайте булавку. И не
ходите с нею по улицам.
"Как интересно! -- размышляю я, направляясь к автобусной остановке. --
Дьявольски интересно! Ксения не дает мне скучать. Цена сверкающего камушка
стремительно растет. Уже шестьдесят тысяч!"
Кто-то трогает меня сзади за плечо. Оглядываюсь, чуточку испугавшись. Рядом
стоит тот антиквар, что был в белом халате.
-- На минутку! Давайте отойдем в сторону. -- Отходим. -- У меня к вам деловое
предложение.   Хотите завтра же получить за булавку три с полтиной?
-- Не понимаю, -- говорю я.
-- Тридцать пять тысяч, -- поправляется антиквар. -- Я дам вам телефон одного
человека. Назначите ему свидание, где хотите. Лучше без свидетелей, конечно. Он
придет с деньгами. А с Эрмитажем дело затянется. И вообще, неизвестно, как там
все обернется, в Эрмитаже-то. Вам небось придется вспомнить, кто была ваша
прабабка.
Благодарю антиквара за предложение, записываю номер телефона. В автобус не
сажусь. Долго иду пешком, время от времени оглядываясь. Оглянувшись в последний
раз и не заметив ничего подозрительного, кидаюсь в метро. Сидя в вагоне,
исподтишка разглядываю соседей: люди как люди, опасений не вызывают. Немного
успокаиваюсь, как бы невзначай кладу руку в карман пиджака и нащупываю
бесценную булавку. Она на месте.
...Жулику ее продавать не хочется, с жуликами лучше не связываться. А в
Эрмитаже и впрямь могут спросить о "прабабушке". Быть может, в Эрмитаже знают о
существовании этой булавки? Не исключено, что сохранились фотографии Ксении,
где хорошо виден алмаз. Влипну я, как кур в ощип. Лучше раздобыть как-нибудь
пять тысяч. Будет гонорар. И часть тех денег, что дала Ксения, я, наверное, не
истрачу. Конечно, конечно не истрачу! Как же я сразу не сообразил? Булавку же
оставлю себе на память. Ксении скажу, что, слава богу, продал за... за восемь
тысяч. Или за девять. Для большей естественности за девять, а не за десять...
Дома, прежде чем снять пиджак и повесить его     на спинку стула, я снова
засовываю руку в карман.          Он пуст!
Ощупываю пальцами все уголки и складки кармана -- пустота! Выворачиваю карман
-- из него выпадает старый, пожелтевший троллейбусный билет. Выворачиваю все
остальные карманы пиджака -- булавки нет. Бросаюсь к пальто и обшариваю его
карманы. Булавки нет! Сажусь в кресло, вытираю пот со лба и пытаюсь

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.