Случайный афоризм
Сочинение стихов - это не работа, а состояние. Роберт Музиль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вокзальной площадью, всматриваясь в женские фигуры, в женские шапочки и
прически. Опершись о резиновую выпуклость поручня, я гляжу вниз, куда неуклонно
скользит движущаяся лестница, до отказа заполненная разнообразными, а впрочем,
скорее однообразными людьми. Многие из них только что были моими спутниками в
электричке.
Вдруг там, внизу, где кончается наклонный туннель эскалатора и начинается
горизонтальный туннель перрона... Или мне померещилось? Да нет же, это он,
знакомый коричневый соболь со знакомым цветочком сбоку! И под ним пушистые
волосы, золотисто мерцающие в лучах противоестественного и скучного
люминесцентного света! И мгновенно, мгновенно все это исчезает там, внизу, а
ехать мне еще метров пятьдесят и бежать по эскалатору невозможно -- слишком
много народа. Да если бы и побежал, все равно небось не догнал бы. Двери вагона
захлопнулись бы перед самым носом. А если бы все-таки догнал, то что же?
Схватил бы за руку, сказал бы: "Постойте!"? Сказал бы: "Простите, но мне
страшно нравится цветок на вашей шапочке!"?
Стою, держась за никелированный поручень, и тупо гляжу на табличку со схемой
городского метрополитена. В мозгу топорщится что-то нескладное. Наверное, оно
выпирает наружу. Находяшиеся рядом пассажиры конечно замечают этот непорядок,
но виду не подают. Лишь стараются на меня не глядеть. Поглубже нахлобучиваю на
голову шапку и на всякий случай подымаю воротник пальто. Мучаюсь. Мне неловко.
Поезд мчится по бесконечным подземным коридорам. Мелькают станции. Люди входят
и выходят. Втягиваю голову в плечи. Страдаю. Люди по-прежнему на меня не
глядят. Поезд все мчится и мчится по бесконечным подземным коридорам.
Тут выясняется, что, увлекшись страданиями, я пропускаю свою станцию. Выхожу на
следующей, перехожу на противоположную сторону перрона, снова влезаю в вагон и
еду обратно, мысленно чертыхаясь.
Не хватает мне еще этого! Мало у меня забот! Мало всяких глупостей, лезущих на
меня со всех сторон, как муравьи (вечно у меня такое чувство, будто сижу в лесу
под елкой, рядом с муравейником, и муравьи на меня карабкаются, бегают по мне,
пробираются за шиворот, заглядывают в ноздри и в уши, и не могу я их почему-то
сбросить, не могу из-под елки сбежать по непостижимой причине)! И ведь не скоро
я золотистый затылок позабуду -- впечатлителен! И еще чудится мне, что где-то
когда-то, в каких-то затерявшихся отдаленностях времени видел я этот затылок,
эти волосы и эти мочки ушей... Ей-богу, видел! И даже запах каких-то духов
чудится мне, загадочный запах.
Обширный, но довольно унылый двор. Серые фасады из серого силикатного кирпича.
Скверик, огороженный низкой, частично разрушенной бетонной оградой. Днем в
скверике возятся и верещат детсадовские ребятишки. Сейчас он пуст и
безмолвен.
К двери парадного кнопками прикреплена бумажка. На ней написано:
"Жилищная контора 23 убедительно просит квартиросъемщиков
заплатить за февраль месяц до   25-го февраля".
Скрип открываемой двери. Стук закрываемой двери. Бетонные ступени. Усыпанная
окурками площадка. В уголке -- пустая бутылка. Здесь частенько собираются
любители дешевого портвейна и задушевных мужских бесед. Пятнистая,
рыже-черно-белая кошка на батарее. Смотрит на меня с опаской -- вдруг
прогоню?
Дверь моей квартиры. Из щели почтового ящика торчит записка. Вытаскиваю.
Разворачиваю.
"Приходила. Не застала. Завтра приду".
Это Настя. Сама виновата. Можно ведь позвонить. Можно ведь заранее
договориться. Можно быть сообразительней и не терять попусту время. Можно
обходиться без записок. "Завтра приду"! А завтра меня дома не будет. А завтра я
весь день буду торчать на кафедре. А завтра я могу заболеть. Да мало ли что
может случиться со мною завтра!
Что-то мягкое тычется сзади мне в ногу. Оборачиваюсь -- кошка. Смотрит мне в
глаза, подняв голову. Смотрит мне в глаза своими желтыми, светящимися изнутри,
таинственными глазами. Эта кошка ничья, лестничная. Но все ее кормят, она не
голодает. Это общая, коммунальная кошка. Ее зовут Катя. Она ласковая. Она мне
нравится. Можно было бы взять ее к себе. Но матушка говорит: "Ни за что!" Она

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.