Случайный афоризм
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живем для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

поцеловать край вашей одежды!
Не дождавшись разрешения, девица нагнулась и впилась губами в уголок пелерины.
Ксения испуганно отшатнулась, и я увидел совсем рядом лица, те самые лица,
которые глядели на нас из толпы час тому назад. Со всех сторон протягивались
жадные растопыренные пальцы. Они хватали Ксению за рукава, за плечи, тянулись к
волосам, ощупывали ее, как вещь, как куклу.
-- Не сметь! -- крикнул я. -- Опомнитесь! Это безумие!
Рядом возник высокий человек со светлыми волосами. Расставив руки, он стал
отодвигать толпу в сторону. "Успокойтесь, господа! Успокойтесь, господа! --
повторял он настойчиво. -- Успокойтесь, успокойтесь, успокойтесь, господа!"
"Ковыряхин! -- подумал я. -- Откуда он взялся?"
Бледная, трясущаяся Ксения сделала резкое движение, и шляпка выпала из ее рук.
Это было спасение. Толпа набросилась на шляпку. Слышался треск рвущейся материи
и пыхтение потерявших рассудок почитательниц. В их руках мелькали несчастные
черные цветочки. Кому-то досталась подкладка, кому-то ленточка.
Мы бегом спустились по ступеням и кинулись к ближайшему извозчику.
-- Гони! -- крикнул я ему. -- Живее! В Царское село!

Через час мы были в Питере. На площади перед вокзалом толпилось множество
извозчичьих пролеток. Мимо не спеша проползали уже виденные мною допотопные
трамваи. Я держал Ксению за руку. Я чувствовал, что она все еще дрожит, все еще
не успокоилась. Вдруг она рассмеялась.
-- Как они терзали шляпку! Какая прелесть! Все цветочки растащили по одному! Но
ты, милый, проявил отвагу и сообразительность! Ты меня спас!
"Но ты, милый", -- повторил я про себя. "Но ты, милый". Стало быть, мы уже на
"ты"!
-- А знаешь, -- продолжала Ксения, -- после всех этих увлекательных приключений
я ужас как проголодалась! Не поужинать ли нам где-нибудь вместе?
Снова взяли извозчика и отправились в "Европейскую".
У ярко освещенного подъезда гостиницы выстроились в ряд автомобили и экипажи.
Вращающаяся дверь пропустила нас в вестибюль. Гардеробщик, поклонившись, принял
из моих рук пелерину Ксении. Поглядев в зеркало, я вспомнил о венках из
одуванчиков. Мы потеряли венки при бегстве из Павловска. "Жаль, -- подумал я,
-- их следовало сохранить на память".
По устланной ковровой дорожкой лестнице поднялись в ресторан. Свободных мест
почти не было. Публика была отборная: золотые погоны, белые крахмальные
воротнички, голые спины женщин, запах цветов, духов и дорогих сигар. На
эстраде, на фоне большого витража, изображавшего колесницу лучезарного
Аполлона, расположился небольшой оркестр -- звучали популярные мелодии из
оперетт.
Подскочил, изогнувшись, метрдотель во фраке. Посмотрел на Ксению с затаенным
восторгом. Конечно, узнал.
-- Господа, вполне свободных столиков, к моему величайшему огорчению, нет!
Прошу следовать за мной!
Усадил нас рядом с юной парочкой. Молодой человек был с тонкими чертами лица, с
высоким бледным лбом. У барышни были иссиня-черные тяжелые волосы и темные
усики над уголками нежного рта. Взглянув на Ксению, молодые люди покрылись
румянцем и опустили глаза. И все время, пока мы сидели пред ними, они молчали,
лишь изредка произнося шепотом отдельные слова. "Черт подери! -- подумал    я.
-- Все ее тут же узнают, все млеют, обмирают, краснеют, бледнеют, а после
начинают кидаться на нее, как дикие звери!"
Метрдотель подал карточку. Я заказал шампанского, самого дорогого французского
коньяку, каких-то немыслимых закусок, каких-то неведомых блюд, ананасов,
шоколаду и еще чего-то.
Метр ушел, но тут же вернулся с большим букетом белых гвоздик в высокой
хрустальной вазе. Ваза была поставлена перед нами.
-- От кого? -- спросила Ксения.
-- Не велено сообщать -- потупясь, ответствовал метр.
"Ну вот, -- подумал я, -- конца этому не видно!"
Появился официант с подносом. За ним следовал второй, тоже с подносом. За

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.