Случайный афоризм
То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия. Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

матушка? -- спросила она опять и опять подняла голову.
-- Матушка на даче, уже неделя как на даче.
-- У тебя славная матушка! -- сказала Ксения.
Вошли в квартиру. Я положил цветы на стул в прихожей. Несколько тюльпанов упало
на пол. Подойдя к Ксении, я снял с нее пелерину. Потом я обнял ее. Целуя, я
почувствовал, как послушно ее тонкое мягкое тело. Провел Ксению в комнату,
усадил в  кресло.
-- Я совсем засыпаю, -- сказала она и закрыла глаза.
Пошел в ванную, взял большой таз для стирки белья, налил в него воды, принес из
прихожей цветы и поставил их в воду. Получился гигантский разноцветный букет.
Притащил таз в комнату, водрузил его на письменный стол. Ксения открыла глаза и
вскрикнула:
-- Ой, что это?
-- Это твои честно заработанные цветы, -- ответил я и принялся стелить постель
на тахте. Постелив, поднял Ксению и поставил ее на ноги.
-- Милый, -- шептала она, -- ты прости, что я такая сонная, такая квелая. Я так
устала, я так нервничала там... в Павловске... на перроне. Я так перепугалась.
Они ведь... они совсем обезумели, совсем... озверели... Какой это был ужас!
Какой... ужас!
Дрожащими пальцами я стал расстегивать ее кофточку, но она почему-то не
расстегивалась. Ксения тихо смеялась:
-- Ну вот, какой ты у меня неловкий! Ты совсем не умеешь раздевать женщин! Это
хорошо. Это значит, что ты чистый, что ты... не распутник. Сейчас я сама.
Ничуть меня не стесняясь, она принялась раздеваться, аккуратно складывая одежду
на кресло. И вот на ней остались только чулки, черные ажурные чулки с узкими
синими подвязками. Она повернулась ко мне лицом. Я прищурился -- ее нагота
слепила.
Глубокие ямки ключиц. Небольшие, совсем девичьи груди с розовыми сосками.
Мягкая округлость живота. Маленький пупок. Упругие, но плавные линии бедер.
Темный, ровный треугольник лобка. Чистая, гладкая, белая кожа...
-- Ну как, не безобразное ли у меня тело, не старое ли оно? -- спросила Ксения.
-- Может быть, тебе нравятся женщины в другом стиле?
...Ночь была бредовая, фантастическая, непереносимая. На меня обрушилась вся
сила женственности -- этой непобедимой слабости, этой необоримой мягкости, этой
бесстрашной робости, этой неотразимой покорности. Я блуждал в знакомом и
неведомом -- натыкался на податливые преграды, проваливался в манящие пропасти,
скользил по гладким пологим склонам, взбегал на крутые высокие холмы и повисал
над бесконечными неоглядными равнинами. Я терял рассудок и обретал его снова. Я
распадался на куски и тут же сливался воедино. Я покидал себя и тотчас в себя
возвращался. Я исчезал и возникал заново. Во мне что-то вспыхивало и гасло. Я
горел, как маяк над ночным морем. Я корчился от счастья. Хорошо знакомая мне
грамматика любви вдруг усложнилась до невероятия. Мне открылось, что в
сакральных текстах Эроса я читал до сих пор не главы и даже не фразы, а лишь
отдельные бессвязные слова. Непостижимая сложность нежности предстала предо
мною. И в этой непостижимости поджидало меня упоение на грани безумия и
гибели.

Под утро я проснулся. Было уже светло. Я увидел на стенах свои картины. Я
увидел книжный шкаф и в нем, за стеклом, мои книги. Я увидел свою простенькую,
дешевенькую люстру, свисающую с потолка. Я увидел знакомое пятно на потолке.
Повернувшись на бок, я увидел совсем рядом лицо Ксении. Она крепко, мирно
спала. Дыхания ее не было слышно. Бледное лицо казалось мраморным, но на виске
еле заметно пульсировала голубая жилка и ноздри чуть-чуть шевелились в такт
дыханию.
Сердце мое заныло от любви и восторга. Полчаса я пролежал неподвижно, боясь
пошевелиться. Потом я тихонько встал, на цыпочках подошел к креслу и стал
разглядывать то, что на нем лежало. Подобных предметов женского туалета я
никогда не видел, разве что на рекламе в старинных журналах и иногда, мельком,
в кино.
Нижняя юбка, белая, длинная, с кружевами по подолу. Сорочка, тоже белая,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.