Случайный афоризм
Хорошие стихи - это успех, плохие - стихийное бедствие. Гарри Симанович
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

тонкая, с узкими лямочками, с кружевными прошивками на груди и на боках.
Панталончики. Трогательные, какие-то детские, довольно длинные бледно-голубые
панталончики, почти сплошь кружевные.
А где же корсет? Неужели в девятьсот восьмом женщины уже не носили корсетов?
Впрочем, певицы, наверное, их вообще никогда не надевали -- давит на грудь,
затрудняет дыхание. Да, конечно, певицы не должны были их носить!
Возвратился в постель. Снова стал глядеть на мраморное лицо. Незаметно заснул.
Когда проснулся, Ксения глядела на меня и улыбалась.
-- С добрым утром, милый! -- сказала она и поцеловала меня в переносицу.
-- С добрым утром, моя радость! -- сказал я и поцеловал ее в уголок рта.
Уже одетые, сидели за журнальным столиком и пили кофе.
-- Будто ты жена моя! -- сказал я.
-- А разве это не так? -- ответила Ксения и поглядела на меня как-то строго. --
Пред богом я теперь жена твоя, хотя мы и не венчаны, хотя с Одинцовым я еще не
разведена, хотя еще никто на свете не знает о том, что случилось сегодня ночью
на этой тахте. Между прочим, она довольно мягкая, но не мешало бы ей быть
немножко пошире. Забыла сказать тебе, милый: скоро я опять уеду по делам в
Москву, мне заказали там несколько концертов. А из Москвы я собираюсь
направиться прямо в Крым -- надо как следует отдохнуть перед гастролями в
приволжских городах, где меня давненько поджидают. А ты не хочешь понежиться в
Ялте? У меня там есть небольшая дача. Приютить тебя я, к сожалению, не смогу --
может нагрянуть мой бывший супруг с приятелями. Но ты устроишься в каком-нибудь
приличном пансионе. Их там великое множество, на любой вкус и на любой
карман.
-- Да, да, -- встрепенулся я, -- мне уже обещали путевку... то есть место в
специальном пансионе для литераторов! И как раз на это время!
-- А я и не знала, что бывают такие пансионы! -- удивилась Ксения. -- Вот и
чудесно!
Пелерина была надета.
-- Какое бесстыдство! -- усмехнулась Ксения. -- Возвращаюсь домой утром и к
тому же без шляпки.
-- А цветы? -- спросил я.
-- Пусть остаются здесь и напоминают обо мне!
Довез ее на извозчике до дому.
-- Я напишу тебе из Москвы, дай мне твой адрес, -- сказала она.
Вырвав листок из записной книжки, записал    адрес. Ксения сложила листок и
спрятала его в маленький кармашек на юбке.

Долго стою перед ее домом. Шторы на окнах, как всегда, опущены. Упитанные
гипсовые купидоны, сидящие над окнами, поглядывают на меня с ухмылкой.
В душе моей полнейший разгром. Все сдвинуто с места, все разбросано,
разворочено, опрокинуто, смято, скомкано, перевернуто вверх дном, вывернуто
наизнанку, рассыпано, перемешано и перепутано. Все двери и дверцы распахнуты
настежь. Все ящики, шкатулки и коробки пусты -- их содержимое свалено в кучу. С
ужасом гляжу на свою разоренную душу. Что же мне с нею делать?
Все еще торчу перед домом Ксении. Дверь парадного открылась. Появился знакомый
швейцар. Он распахнул дверь пошире и склонился подобострастно.
Быстро вышел высокий, статный, плечистый, усатый офицер со шпорами на сапогах и
с шашкой на боку. Пуговицы его сияли, шпоры звенели, шашка бренчала по
ступеням.
-- Эй, извозчик! -- крикнул он.
Проезжавшая мимо извозчичья коляска остановилась. Офицер сел в нее, поставив
шашку между ног. Коляска уехала.
Одинцов! Вот он какой! Эффектен! И рост, и осанка, и усы... И шпоры позвякивают
так музыкально...
Шатаюсь по городу. Гляжу по сторонам. Стараюсь не глядеть в свою разгромленную
душу. Замечаю свое отражение в стекле витрины: рост средний, плечи умеренной
ширины, пиджачок заурядный, брюки поглажены неделю тому назад, ботинки не
слишком модные, шпоры отсутствуют, шашка -- тоже, в лице некая грусть и некая
неуверенность, и даже некая виноватость... Что она во мне нашла? На кого

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.