Случайный афоризм
Тот не писатель, кто не прибавил к зрению человека хоть немного зоркости. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1938 году скончался(-лась) Александр Иванович Куприн


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

-- Жди моего письма из Москвы!
-- Жду.
Вешаю трубку. Продолжаю сидеть на стуле у телефона. Мама выходит из своей
комнаты.
-- А как же Настя?
-- Не знаю, мамочка, не знаю...
Продолжаю сидеть у телефона. В моей руке раскрытая записная книжка. В ней
запись: "14 июня 11 ч. гост. Левандовского". Господи! У меня же путевка только
с 25-го! Но тут же вспоминаю: это по старому стилю! Зачеркиваю написанное и
пишу заново, крупно и аккуратно:


"ЯЛТА. ГОСТИНИЦА ЛЕВАНДОВСКОГО.
27 ИЮНЯ. 11 ЧАСОВ УТРА".

Встретившись
с А. у входа в зоопарк, мы идем с ним по аллее.
-- Куда ты пропал? -- говорит А. -- Месяца три тебя не видел. Звонил несколько
раз, и все матушкин голос, и все "его нет", "не знаю", "позвоните завтра".
Дела? Или очередная стрела этого кудрявого мальчугана, этого стервеца, этого
малолетнего преступника засела в твоем покрытом шрамами сердце? Зря ты Настю
мучаешь. Женился бы, угомонился бы, устроился бы поудобнее и посвятил остаток
жизни святому искусству. Настя -- баба хоть куда и души в тебе не чает.
Немножко взбалмошная, но это пикантно. Тихие, кроткие женщины скучноваты.
Мимо нас, как бы иллюстрируя слова А., громко цокая каблуками, проходит
миловидная блондинка, немножко похожая на Настасью. Я провожаю ее взглядом. И
А. провожает ее взглядом. Он тоже неравнодушен к голубоглазым блондинкам.
-- В лице твоем появилось нечто новое, -- продолжает А., -- что именно, пока не
понимаю. Ты несомненно чем-то обеспокоен, озабочен, озадачен, а может быть,
даже потрясен, так сильно потрясен, что никак не можешь прийти в себя. В общем,
если я не ошибаюсь, ты здорово сбит с панталыку. Но чем? Или кем? Это тайна?
Садимся на скамейку, закуриваем, и я, опуская подробности, рассказываю свою
историю.
Сначала А. поглядывает на меня иронически, со скрытой улыбкой. Она прячется в
его глазах, в его губах и даже в подбородке -- он недоверчиво подрагивает.
Потом ирония исчезает. В лице появляется какая-то странная неподвижность,
мертвенность, окаменелость. Таким лицо А. я, пожалуй, еще никогда не видел. В
конце же моего рассказа лицо А. наполняют всевозможные чувства, которые он не в
состоянии скрыть: изумление, растерянность, страх, восхищение и еще что-то, и
еще...
-- Ну вот, -- говорю я. -- Теперь и ты обеспокоен, озабочен, озадачен. Теперь и
ты потрясен, так сильно потрясен, что никак не можешь прийти в себя. Словом,
совершенно очевидно, что теперь и ты полностью сбит с панталыку. Проглоти-ка
парочку пилюль валерьянки. Тебе вредно так волноваться.
С остановившимися глазами, бледный и весь какой-то взъерошенный, А. машинально
глотает пилюли, машинально раздавливает в пальцах окурок, машинально закуривает
новую сигарету.
-- Вот тебе моя тайна, -- говорю я. -- О ней знаем только мы с тобой. И
немножко Знобишин. Но он не верит, конечно, не верит. И не мудрено. В такое
трудновато поверить. У матери моей тоже появились,  наверное, некоторые
подозрения. Небось еще тогда, когда она в первый раз услышала голос Ксении по
телефону.
-- По  телефону? -- вскрикивает  совсем  одуревший А. -- Она звонит но телефону
из тысяча девятьсот восьмого года? Невероятно!
-- Разумеется, невероятно, -- соглашаюсь я, стараясь вконец не разнервничаться
вместе с ним. -- История, брат, неслыханная. Представляешь, каково мне? Тут еше
Настя психует, устраивает истерики.
-- Но послушай, -- продолжает А., -- но послушай, разве она не замечает...
некоторых странностей? Разве ее не удивляет современный вид города, современные
автомобили, метро наконец? Ты же видел ее в метро!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.