Случайный афоризм
У многих людей сочинение стихов - это болезнь роста ума. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

опять пушечная пальба, и опять звон сабель, и опять звон бокалов.
-- Давайте я покажу вам чердак! -- предлагает Ниночка.
Подымаемся по неширокой каменной лестнице, открываем толстую, обитую большими
гвоздями дверь и оказываемся в огромном полутемном зале. Высокие кирпичные
арки. Контрфорсы. Мощные, почерневшие от времени деревянные балки. Золотистая
пыль в узком оранжевом солнечном луче.
-- Эффектно! -- говорю я. -- Похоже на Пиранези.
-- Пошли дальше! -- говорит Ниночка.
Возвращаемся на лестницу и подымаемся по ней еще выше. Выходим на широкую
площадку, посреди которой возвышается причудливое металлическое сооружение,
состоящее из гигантских зубчатых колес, каких-то рычагов, втулок и крюков. С
колес свисают толстые цепи, а наверху, над колесами, висят колокола, большие и
маленькие.
-- Это башенные часы! -- объявляет Ниночка. -- Их бой разносится над всем
городом!
"Вот оно, время! -- думаю я. -- Вот оно какое жуткое! Вот эти самые колеса, эти
зубья и перемалывают нас! Вот они-то и перетирают все на свете в мелкий
порошок, в пыль, в ничто!"
Самое большое колесо рывком поворачивается. Сдвигаются с места и колеса
поменьше. Что-то громко звякает. Что-то обо что-то стукается. Что-то скрипит и
скрежещет. И вдруг над самым моим ухом оглушительно ударяет колокол, ударяет
всего один раз и умолкает. Помещение до отказа наполняется звуком. Пол
мелко-мелко дрожит, и колеса тихо гудят, вторя колокольному звону.
-- Четверть седьмого! -- провозглашает А., взглянув на свои ручные часы.
-- Восемнадцатое июня! -- добавляю я.
-- Тысяча девятьсот восемьдесят третьего года! -- продолжает Ниночка.
-- Новой эры! -- заключает А.
Подхожу к небольшому окошку. Предо мною река, мосты, купола, шпили и крыши,
крыши, крыши до самого горизонта. По мостам ползут машины и трамваи. По реке в
разные стороны плывут буксиры с баржами и речные катера. Город!
Здесь, в вышине, грозное, зубчатое, металлическое, неумолимое и необоримое
время царит над городом. Через каждые пятнадцать минут колокола напоминают
городу о власти времени, о его немыслимом могуществе.
Спускаемся. Никто не произносит ни слова.
-- Ох уж это время! -- говорит наконец А., нарушая молчание. -- О нем ходят
легенды. О нем сочиняют небылицы. Его воспевают. Им ужасаются. Его жаждут
понять. О нем пытаются позабыть. Некоторые утверждают, что его и нет вовсе, что
это фикция, самообман, смешное, но опасное заблуждение. Кто-то выдумал его.
Выдумка понравилась, и пошло: время! время! проклятое время! прекрасное время!
у нас так мало времени! о, мы живем в такие времена! пользуйтесь
полуфабрикатами -- экономьте время! как безрассудно мы тратим свое время! не
спорьте со временем! не заботьтесь о времени! не пеняйте на время! времени не
вернешь! время не остановишь! не отставайте от времени! ваше время уже прошло!
делу время -- потехе час! а времечко-то бежит! -- и так далее, и тому подобное.
А другие твердят, что только время и существует, а фикция -- все остальное, и
всем остальным можно безнаказанно пренебречь. Одни верят, что время -- это
лента, у которой нет ни начала, ни конца. А другие убеждены, что время -- это
кольцо, это бублик с дырой посередке, и тот, кто проваливается в эту дырку, тот
и бессмертен. Одни полагают, что время -- это слоистый пирог с разнообразнейшей
начинкой: первый слой -- мясо, второй -- капуста, третий -- грибы, четвертый --
варенье, и тут кому как повезет -- кто всю жизнь сидит в грибах, а кто весь
свой век давится капустой. Другие же совершенно уверены в том, что время -- это
гигантская куча песка: каждая песчинка -- человеческая жизнь, у каждого
смертного свое личное время, а общее время не стоит и искать -- бессмысленное
занятие. Но послушай! -- шепчет мне А. -- Тебе же придется делать ей дорогие
подарки! Где ты возьмешь деньги?
Я уже открываю рот, чтобы рассказать романтическую и почти детективную историю
о бесценной булавке, но почему-то все же ее не рассказываю, воздерживаюсь.
-- Она не дура, -- шепчу я. -- Она понимает, что я бедный стихотворец, что я не
люблю и не умею добывать деньги, что богатый поэт -- это нонсенс и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.