Случайный афоризм
Плохи, согласен, стихи, но кто их читать заставляет? Овидий
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

любит кошек. Она жалеет всех бездомных кошек и кормит их. Однако у нас траур.
Уже минуло два года, как погиб наш любимец -- кот Гарпагон, но у нас все еще
траур. Гарпагон был красавец и умница. Он помогал мне работать. Вспрыгнет на
стол и уляжется на рукопись. Прогонишь его -- он снова вспрыгнет и снова
уляжется. Дело доходило до драки. Гарпагон хорошо дрался. Теперь его нет. Он в
кошачьем раю. О других кошках мама и слышать не желает.
-- Ну что тебе, Катя? Захотелось пообщаться?
Шарю в кармане, ищу ключ. Вставляю ключ в  замочную скважину. Переступаю порог.
Поворачиваю выключатель. Ставлю на пол портфель. Снимаю пальто.
Матушки дома нет. У телефона еще одна записка.
"Звонила Настя. Еще будет звонить".
Вхожу в комнату, сажусь в кресло и вытягиваю ноги. Будто устал. Но с чего бы?
Ведь на даче ничего не делал. Только чай пил. Да кормил птиц, да глядел на
огонь в печи, да размышлял о чем-то далеком от суетности будничного
сушествования.
Закрываю глаза. Сижу. Звонит телефон. Подходить к нему неохота. Наверное, это
Настя. Едва ввалился в квартиру -- уже звонит. Вечно она звонит, когда не надо!
А когда, собственно, надо? Ничего, еще позвонит. Подходить неохота.
Сижу, вытянув ноги и закрыв глаза. В теле какая-то истома. А в душе все как-то
сдвинулось и слегка покосилось. Почему? Что произошло?
Ехал в электричке. Был закат. Летела ворона.  Рыбак дремал пьяненький. Тетка
сидела закутанная. Девица читала книжку с большим интересом. Любопытно, какая
была книжка? А электричка двигалась медленно... электричка ехала совсем тихо...
электричка еле ползла.. Ах, да! Этот женский затылок! Эта соболья шапочка! Этот
соболий воротник! Это странное появление и исчезновение!
И что же? Затылок как затылок. Шапочка как шапочка. Соболь как соболь.
Исчезновению же нетрудно подыскать причину. Например... Или же все это мне
просто показалось, просто померещилось. Правда, раньше мне никогда ничего
такого не казалось, никогда ничего подобного не мерещилось. Но тут... Закат был
слишком мрачен. От рыбака сильно несло бормотухой. И к тому же ворона и огни
вечернего города... А что, если отныне мне всегда будет что-то мерещиться? Это
нехорошо. Надо сбегать к психиатру. Надо посоветоваться. Надо поглотать каких-
нибудь таблеток, каких-нибудь порошков. И не надо раскисать, не надо
распускаться, не надо давать волю воображению. Его следует сдерживать,
осаживать.       С ним лучше быть построже.
Опять телефонный звонок. Подымаюсь, выхожу в прихожую, снимаю трубку. Настин
голос.
-- Приехал?
-- Как видишь.
-- Я тебя не вижу.
-- Ну, стало быть, как слышишь.
-- Хорошо на даче?
-- На даче отлично! На даче бесподобно! На даче восхитительно! Божественно на
даче!
-- На лыжах ходил?
-- Нет. Ты же знаешь, что я не лыжник.
-- Так что же ты делал?
-- Стихи писал.
-- И много написал?
-- Одно стихотворение.
-- Дурака, значит, валял. Грелся у печки, птичек кормил, слушал свою любимую
тишину.
-- Дурака не валял, обошелся без него. Но у печки действительно грелся, и
птичек действительно кормил, и, конечно, слушал тишину, и создал целое
стихотворение, довольно длинное притом.
-- И хорошее оно получилось?
-- Нет, плохое.
-- Не может быть! Раньше ты не умел писать плохие стихи!
-- А теперь научился. Потому что труднее стало писать. Потому что после сорока
вообще хуже пишется. Потому что после сорока пора переходить на прозу.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.