Случайный афоризм
Сила магнита передается от железа к железу подобно тому, как вдохновение музы передается через поэта чтецу и слушателю. Платон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

неприличие.
-- Что вы шепчетесь? -- обиженно спрашивает Ниночка. -- Шептаться при даме
нехорошо!
-- Простите, дорогая Ниночка, тут одно очень щекотливое дельце, -- отвечает
А.
-- Да, да, простите нас, пожалуйста! -- подхватываю я. -- Тут и впрямь
обстоятельства несколько необычные, несколько даже зловещие.
-- Не пугайте меня, -- говорит Ниночка, -- я очень пуглива.

Письмо из Москвы. На конверте марка с двуглавым орлом. У орла довольно хищный,
неприятный вид. Косой, торопливый, знакомый уже почерк. Старая орфография --
еры и яти.

"С.-Петербург, Васильевский остров,
... линия, дом 1..., квартира ...,
господину..."

Разрываю конверт.

"Здравствуй, милый!
Соскучилась по тебе безумно! А прошло-то всего две недели, как мы
расстались!
Москва хороша. Здесь все такое русское, беспорядочное, бестолковое и
веселое. Днем езжу по улицам и хожу по церквам. Вечером пою. Сегодня была в
Кремле, смотрела на Царь-пушку и Царь-колокол. Зашла в Успенский собор,
помолилась, попросила Царицу небесную простить мне мои прегрешения.
Состоялось уже три концерта. Как всегда, успех.     В Москве кричат еще
громче, чем в Питере. А ногами так колотят об пол, что просто страшно. Все жду:
вот-вот пол провалится и будут из-за меня человеческие жертвы.
Делаешь ли то, что я тебе велела? Напоминаю:
1) меня надо вспоминать каждое утро, едва проснешься;
2) на молодых привлекательных женщин смотреть запрещается;
3) весь день следует сидеть за письменным столом и писать обо мне прекрасные
стихи.
На последнем концерте произошел курьезный случай. Какой-то купец прорвался в
антракте в мою комнату и стал требовать, чтобы я продала ему туфлю со своей
ноги за тысячу рублей. Сбежался народ, стали его выталкивать. А он всех
расшвырял (сильный оказался мужчина), выхватил из кармана револьвер (тут я чуть
в обморок не свалилась) и заорал: "Если не продадите -- застрелюсь! И грех
падет на вашу душу!" Я, натурально, перепугалась до смерти и отдала ему туфлю
безвозмездно. Хорошо, что у меня с собою была еще одна пара. А наутро в
гостинице подают мне пакет, и в нем -- тысяча. Ну, думаю, раз мне выпало такое
счастье... Поехала на Кузнецкий и купила туалетный прибор из хрусталя с
серебром самого модного стиля. Но теперь меня совесть гложет -- следовало бы
эти дурные деньги нищим раздать.
О господи, до чего же я по тебе соскучилась! Даже удивительно!
Твоя К.
Не забудь про 14 июня!"

Сижу в аэропорту. Мой ночной рейс откладывается. Симферополь не принимает
самолеты, там густой туман.
Давно замечено, что часы длительного ожидания, часы вынужденного томительного
безделья благотворны для души и интеллекта. Организм ожидающего стремится
компенсировать свою неподвижность мозговой работой и внутренней эмоциональной
активностью. В такие часы посешают нас порою блистательные мысли или приходит к
нам раскаянье в совершенном неправедном поступке. И как бы сами собою решаются
головоломные задачи, казавшиеся абсолютно неразрешимыми, и возникают намерения,
представлявшиеся совершенно невозможными, и исчезают сомнения, от которых было
не отвязаться. С глаз спадает некая пелена, а сердце освобождается от
привычной, будничной, сковывающей его скорлупы.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.