Случайный афоризм
Наша эпоха опасно играет печатными силами, которые похуже взрывчатых веществ. Альфонс Доде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Просидев часов пять в аэропорту и вдоволь наглядевшись на торчащие за окнами
хвосты неподвижных самолетов, блудные мужья хватают чемоданы и бросаются к
своим зареванным женам и ничего не соображающим по малости лет ребятишкам;
чрезмерно щепетильные, обидчивые невесты, опомнившись, убегают к своим вполне
достойным, но не слишком тактичным женихам; почившие на мягких, но явно
незаслуженных лаврах живописцы устремляются вдруг в покинутые ими
комфортабельные мастерские и начинают торопливо выдавливать из тюбиков краски
на тщательно вымытые скипидаром палитры, а еще не закоренелые, сохранившие
человеческий облик правонарушители, выплюнув недокуренную сигарету, идут
сдаваться в уголовный розыск. В эти часы люди сильные, становясь еще сильнее,
решаются на отчаянные поступки, а людям слабым открывается вся безнадежность их
противоборства с неумолимым роком. Одним словом, иногда весьма полезно
проторчать на аэродроме ночь или день, или даже целые сутки, помня, однако, что
это и небезопасно.
Сдав свой чемодан в камеру хранения и подремав полчасика в удобном кресле, я
отправляюсь гулять по залам ожидания, разглядывая сидящих на диванах людей,
сувениры в витринах киосков и многочисленные светящиеся табло со всевозможными
объявлениями, разъяснениями и предписаниями.
...Что же получается? Я влюбился в призрак, в тень, в женщину, которой давно
уже нет и которая всеми забыта. С какой стати? Разве мало вокруг безусловно
живых и достойных внимания представительниц нежной половины человечества?
Странный казус! Непостижимый курьез!
Но какова тень! Она живее всех живых женщин, которых я знал!
Или все это только мнимость, иллюзия, мираж? Или мне только мерещится, что я
влюбился?
Но каково обаяние мнимости! Какова сила иллюзорности! Сколь правдоподобно,
убедительно то, что мне мерещится, кажется, чудится!
Или все это мой собственный вымысел, порождение сорвавшейся с цепи оголтелой
фантазии? Я в свой вымысел уверовал, я в него погрузился с головой, и он мне
дороже, чем любая реальность?
Но какой причудливый, диковинный вымысел! И отчего с такой готовностью я в него
погрузился?
Я раздваиваюсь. Я живу в настоящем и в прошлом, в реальности и в мечте, в
существующем и в призрачном. Меня целого уже нет. Мое бытие фрагментарно.
Однако конверт с маркой, на которой запечатлен двуглавый  орел,  вполне
реален,  и  это  можно  проверить -- он у меня в чемодане. ...Лучше не думать
об этом. Лучше любить Ксению, целовать ее, писать ей стихи и ни о чем не
думать. Лучше спокойно пребывать в начале и в конце двадцатого века
одновременно и не изумляться. Мало ли чего не случается? Мало ли чего не
бывает? Ну, чудо! Ну и что?
Побродив по залам аэровокзала, я снова усаживаюсь в кресло. Рядом со мною вдоль
балконного парапета стоят корытца с комнатными растениями. Несмотря на явный
недостаток света, они не выглядят хилыми. Их листья зелены и мясисты. Кое-где
даже виднеются бутоны и распустившиеся цветы. Эти растения терпеливы, как мой
приятель -- филодендрон. Им ничего не остается, как только смириться,
покориться, приспособиться. И они смиряются. Но ни один луч солнца к ним не
проникает, ни одна капля дождя не падает на них и ни одно дуновение ветерка их
не шевелит.
Объявляют посадку на мой рейс, и я отправляюсь в камеру хранения за
чемоданом.

Просыпаюсь от голоса стюардессы: "С добрым утром, граждане пассажиры! Наш
самолет совершает посадку на крымской земле. Температура воздуха в аэропорту
города Симферополя -- плюс двадцать градусов. Прошу пристегнуть ремни!"
Смотрю в окошко. Подо мною проплывает бесконечная равнина. Она поделена на
квадраты, полосы и прямоугольники, раскрашенные в серый, желтый, коричневый и
зеленый цвета. Квадраты и прямоугольники становятся все крупнее и движутся все
быстрее. Где-то там, внизу, только немножко южнее, только в тысяча девятьсот
восьмом году, в спальне своей ялтинской виллы безмятежно спит знаменитая певица
Ксения Брянская, которая никогда не видела таких огромных, фантастических

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.