Случайный афоризм
Уважающий свое призвание литератор должен писать так, чтобы он мог уважать каждую строчку, выходящую из-под его пера, подпишет ли он ее или нет, получит ли он за нее большой гонорар или маленький. Леонид Николаевич Андреев
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Оч-чень это любопытно. Собираю сведения об ушедшем безвозвратно. Полагаю, что
от этого не только мне удовольствие, но и польза для общества. О нем,
минувшем-то, все же память должна храниться. Беспамятство штука опасная. Из
музеев иногда приходят. Из киностудии раз пожаловали. Вот и вам вдруг
понадобился Левандовский. И, не скрою, приятно, что я кому-то нужен.
Братанчук снимает с полки толстый альбом и раскрывает его. В альбоме открытки с
видами старой Ялты. 
-- Вот! -- говорит он, ткнув пальцем в открытку      с фотографией хорошо
знакомого мне дома на набережной.
Перебросив пару страниц, он снова стучит пальцем по открытке.
-- И вот!
Наклонившись, я внимательно разглядываю цветное изображение незнакомого мне
фасада, наполовину заросшего плющом.
-- Значит, у Левандовского в Ялте было две гостиницы? -- спрашиваю я.
-- Нет! -- отвечает старик. -- Их было три! Но третья уже не существует. Ее
снесли, когда расширяли главную площадь. Впрочем, если угодно, она выглядела
так.
На открытке тоже неизвестное мне сооружение с легкой аркадой по второму этажу.
Пристально всматриваюсь в открытку, стараясь запомнить его облик. "Похоже, --
думаю я с тоской, -- что завтра утром мне придется стоять одновременно у трех
гостиниц. Иного выхода нет".
-- А кто он был, этот Левандовский?
-- Он был известным виноделом. Его винные подвалы снабжали крымскими винами
Одессу, Севастополь и Южный берег. Кроме гостиниц у него в Ялте была еще
собственная вилла. Она, кстати, цела.
"Итак, -- мысленно подвожу я итог, -- завтра я разорвусь натрое, и каждая моя
треть будет дежурить у одного из отелей винодела. Интересно, какие вина
хранились в его подвалах?"
-- Не смущайтесь! -- обнадеживает меня почетный пенсионер. -- Самым известным
заведением Левандовского было то, что находилось на набережной. В Ялте все его
знали. В ресторане этой гостиницы пили и куролесили до самого утра. Дебош у
Левандовского считался особым шиком. Его позволяли себе офицеры из хороших
семей и купчики с хорошим капиталом. Офицерам приходилось все прощать, а купцов
поутру отмачивали в море. Так что ступайте на набережную и ждите вашу
эксцентричную особу. Странная, однако, затея -- свидание у отеля Левандовского!
Эта дама не лишена фантазии. И откуда она могла проведать о Левандовском, если
даже в краеведческом о нем не ведают? Простите за нескромность -- кто она, чем
она занимается?
-- Она певица, -- отвечаю я, -- эстрадная певица. И мать у нее была певица, и
бабка, представьте себе, тоже пела. Такое у них, знаете ли, поющее семейство.
От бабки-то она и слышала об отеле Левандовского, так я полагаю.
-- А как фамилия бабки, если не секрет? -- любопытничает Братанчук.
-- Ее бабка -- Брянская, Ксения Брянская. Слыхали о такой?
-- Ну как же, как же! -- восклицает старик. -- Конечно слыхал! Ну как же --
Брянская! Она в Ялте давала концерты. И дача у нее здесь была. У меня даже есть
фотография ее дачи. Так вы знакомы с внучкой Брянской! Но позвольте... У нее
ведь, кажется, не было детей?
-- Это ошибочные сведения, -- говорю я уверенным тоном. -- Дети были.
27 июня. Ясное ветреное утро. На моих часах без четверти одиннадцать. По
Морской улице я вышел на набережную. Остановился. Стал глядеть на публику, на
ялтинский порт.
Публика выглядела соответствующе. Все женщины были в длинных белых платьях, в
широкополых шляпах и с небольшими зонтиками (зачем же зонтик при такой шляпе?).
Все мужчины -- в белых костюмах, в соломенных канотье и с тросточками (жарко
ведь в таких-то костюмах!). На углу торчал типовой городовой. Он тоже был весь
в белом, кроме сапог. Порт выглядел очень скромно. Морского вокзала,
естественно, не было, а краны были какие-то нелепые и маленькие. У мола был
пришвартован довольно большой  белый пароход с двумя тонкими, высокими, черными
трубами. Трубы стояли косо, склоняясь к корме, на которой бился под ветром
незнакомый флаг. Надпись на носу парохода я не смог разобрать.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.