Случайный афоризм
Чем больше человек пишет, тем больше он может написать. Уильям Хэзлитт (Гэзлитт)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Приблизился к отелю, встал в тени пальмы, посмотрел на часы. Стрелки показывали
уже без пяти одиннадцать. Появилась тревога. Вдруг позабудет? Но ведь сама же
назначила время и место! Вдруг я не там все же стою? Но ведь она же не
уточнила, какой именно отель Левандовского имела в виду! Вдруг что-нибудь ей
помешает? Мало ли что может произойти!
Ксению увидел издалека. Она тоже была в широкополой шляпе и с зонтиком. Она шла
быстро, придерживая шляпу рукой, -- сильный был ветер. Рядом с нею двигался
столбик пыли -- маленький смерч. Ксения тоже увидела меня. Остановилась,
помахала мне зонтиком, снова пошла. Столбик пыли исчез. Я бросился ей
навстречу.
Сидели в кафе на крыше гостиницы. Над нами трепетал на ветру полосатый тент.
Перед нами простиралось море. По нему откуда-то с юга бежали бесчисленные стада
белых, кудрявых, кротких с виду овец. Подбежав к набережной, овцы с неожиданным
грохотом разбивались о бетон. Ксения тянула через соломину кофе-гляссе и
поглядывала на меня насмешливо.
-- Ну, признавайся: ты делал то, что я тебе велела? 
-- О да! Бог свидетель! Едва проснувшись и даже еще не протерев глаза, я
принимался думать о тебе. И весь день я продолжал думать только о тебе, не
обращая ни малейшего внимания на хорошеньких женщин. Впрочем, на дурнушек я
тоже не глядел.
-- А стихи обо мне писал?
-- Разумеется! И еще какие! Я написал о тебе штук десять отличных, почти
гениальных стихотворений.
-- Хвастунишка! А что, если ты заблуждаешься и они не так уж хороши? И когда же
ты их мне подаришь? 
-- Скоро. Пусть немножко отлежатся. У меня такой метод: напишу, прочту,
поправлю и отложу на время. После снова прочту, и снова поправлю, и снова
отложу Потом еще разочек перечитаю, и если мне все понравится, и если мне не
захочется больше ничего поправлять, значит, дело сделано, значит, стихи можно
кому-то дарить и даже тащить их в редакции журналов. 
-- Хорошо, я подожду. Я терпелива. Какое море сегодня! Какие волны! Какой
грохот! Когда шла к тебе, ветер сорвал мою шляпу. Сорвал, подхватил и чуть не
унес ее в море. Я кинулась за ней вдогонку. Бегу,            а шляпа все летит
предо мною, все в руки мне не   дается -- такая ловкая! У самого парапета
поймал шляпу мою какой-то важный генерал. Я подбежала, говорю: "Премного
благодарна!" А он с поклоном: "Счастлив оказать вам, мадам, эту скромную
услугу! Ваша прелестная шляпа летает, как аэроплан. Все помешались теперь на
воздухоплавании, даже дамские шляпы!" И к ручке приложился, и поглядел на меня
зорко-зорко так. Тоже признал небось. А я соскучиласъ по тебе, милый,
изрядно!
Ксения положила ладонь на мою руку и погладила ее. Я сжал ее пальцы.
-- Ой, мне больно! Ты, я вижу, тоже стосковался. Давай возьмем извозчика и
укатим куда-нибудь подальше на целый день! А вечером я привезу тебя к себе.
Прислугу я отпустила до утра. Мы будем одни. Тебя устраивает такой план?
Спустились на набережную, поймали извозчика, покатили в Мисхор.
Ехали по узким городским улицам мимо бесчисленных дач и пансионов, вдоль
бесконечных каменных подпорных стен, мимо каменных лестниц, таинственно
уходивших куда-то вверх и куда-то вниз. Ехали по мрачным кипарисовым коридорам.
Ехали под зелеными сводами акаций и каштанов. Проезжали под длинными,
протянутыми над улицей руками пиний. Из тени выезжали на солнце и снова
въезжали в тень.
Выбрались на пыльное ливадийское шоссе и стали медленно, зигзагами, взбираться
на высокий холм. Ялта опускалась все ниже и ниже, а горы росли, а гор
становилось все больше, и пейзаж делался все грандиознее. 
-- Красота-то какая! -- сказала Ксения. -- Прямо дух захватывает!
На шоссе попадались извозчичьи экипажи. Проехал длинный, черный, открытый
автомобиль. В нем сидели офицеры с дамами. Дамы были все в тех же шляпах.
Протопала рота солдат с фельдфебелем во главе. Лица солдат были серы от пыли и
полосаты от потеков пота.
Подъем кончился. Въехали в лес. Миновали Ливадию и Ореанду. Затарахтели под

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.