Случайный афоризм
Поэты рождаются в провинции, а умирают в Париже. Французская пословица
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Приблизился к отелю, встал в тени пальмы, посмотрел на часы. Стрелки показывали
уже без пяти одиннадцать. Появилась тревога. Вдруг позабудет? Но ведь сама же
назначила время и место! Вдруг я не там все же стою? Но ведь она же не
уточнила, какой именно отель Левандовского имела в виду! Вдруг что-нибудь ей
помешает? Мало ли что может произойти!
Ксению увидел издалека. Она тоже была в широкополой шляпе и с зонтиком. Она шла
быстро, придерживая шляпу рукой, -- сильный был ветер. Рядом с нею двигался
столбик пыли -- маленький смерч. Ксения тоже увидела меня. Остановилась,
помахала мне зонтиком, снова пошла. Столбик пыли исчез. Я бросился ей
навстречу.
Сидели в кафе на крыше гостиницы. Над нами трепетал на ветру полосатый тент.
Перед нами простиралось море. По нему откуда-то с юга бежали бесчисленные стада
белых, кудрявых, кротких с виду овец. Подбежав к набережной, овцы с неожиданным
грохотом разбивались о бетон. Ксения тянула через соломину кофе-гляссе и
поглядывала на меня насмешливо.
-- Ну, признавайся: ты делал то, что я тебе велела? 
-- О да! Бог свидетель! Едва проснувшись и даже еще не протерев глаза, я
принимался думать о тебе. И весь день я продолжал думать только о тебе, не
обращая ни малейшего внимания на хорошеньких женщин. Впрочем, на дурнушек я
тоже не глядел.
-- А стихи обо мне писал?
-- Разумеется! И еще какие! Я написал о тебе штук десять отличных, почти
гениальных стихотворений.
-- Хвастунишка! А что, если ты заблуждаешься и они не так уж хороши? И когда же
ты их мне подаришь? 
-- Скоро. Пусть немножко отлежатся. У меня такой метод: напишу, прочту,
поправлю и отложу на время. После снова прочту, и снова поправлю, и снова
отложу Потом еще разочек перечитаю, и если мне все понравится, и если мне не
захочется больше ничего поправлять, значит, дело сделано, значит, стихи можно
кому-то дарить и даже тащить их в редакции журналов. 
-- Хорошо, я подожду. Я терпелива. Какое море сегодня! Какие волны! Какой
грохот! Когда шла к тебе, ветер сорвал мою шляпу. Сорвал, подхватил и чуть не
унес ее в море. Я кинулась за ней вдогонку. Бегу,            а шляпа все летит
предо мною, все в руки мне не   дается -- такая ловкая! У самого парапета
поймал шляпу мою какой-то важный генерал. Я подбежала, говорю: "Премного
благодарна!" А он с поклоном: "Счастлив оказать вам, мадам, эту скромную
услугу! Ваша прелестная шляпа летает, как аэроплан. Все помешались теперь на
воздухоплавании, даже дамские шляпы!" И к ручке приложился, и поглядел на меня
зорко-зорко так. Тоже признал небось. А я соскучиласъ по тебе, милый,
изрядно!
Ксения положила ладонь на мою руку и погладила ее. Я сжал ее пальцы.
-- Ой, мне больно! Ты, я вижу, тоже стосковался. Давай возьмем извозчика и
укатим куда-нибудь подальше на целый день! А вечером я привезу тебя к себе.
Прислугу я отпустила до утра. Мы будем одни. Тебя устраивает такой план?
Спустились на набережную, поймали извозчика, покатили в Мисхор.
Ехали по узким городским улицам мимо бесчисленных дач и пансионов, вдоль
бесконечных каменных подпорных стен, мимо каменных лестниц, таинственно
уходивших куда-то вверх и куда-то вниз. Ехали по мрачным кипарисовым коридорам.
Ехали под зелеными сводами акаций и каштанов. Проезжали под длинными,
протянутыми над улицей руками пиний. Из тени выезжали на солнце и снова
въезжали в тень.
Выбрались на пыльное ливадийское шоссе и стали медленно, зигзагами, взбираться
на высокий холм. Ялта опускалась все ниже и ниже, а горы росли, а гор
становилось все больше, и пейзаж делался все грандиознее. 
-- Красота-то какая! -- сказала Ксения. -- Прямо дух захватывает!
На шоссе попадались извозчичьи экипажи. Проехал длинный, черный, открытый
автомобиль. В нем сидели офицеры с дамами. Дамы были все в тех же шляпах.
Протопала рота солдат с фельдфебелем во главе. Лица солдат были серы от пыли и
полосаты от потеков пота.
Подъем кончился. Въехали в лес. Миновали Ливадию и Ореанду. Затарахтели под

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.