Случайный афоризм
Писатель существует только тогда, когда тверды его убеждения. Оноре де Бальзак
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Было душно. Воздух стал густым и с трудом пробирался в легкие. Ксения вытерла
лоб платочком. 
-- Нечем дышать, -- сказала она. -- Кажется, будет гроза.
Где-то далеко, над горами, глухо и как бы нерешительно, как бы стесняясь,
пророкотал гром. Стайка стрижей с криком пронеслась над вершинами кипарисов. С
севера на Тавриду надвигался мрак.
Взявшись за руки, мы побежали по аллее вниз, туда, где у входа в парк
располагалось небольшое кафе. Первая капля упала мне на щеку и, приятно холодя
кожу, потекла к подбородку. Где-то совсем рядом, над парком, и уже безо всякого
стеснения ударил гром. Едва мы успели спрятаться, как сверху полилась вода. В
небе что-то взрывалось, разламывалось, разваливалось. В небе шло грандиозное
побоище. Какие-то  непримиримые противники сошлись на небесном ристалище,
стараясь одолеть друг друга. На земле тоже творилось нечто невообразимое.
Деревья шумели и раскачивались под ветром. По дорогам неслись бурные мутные
потоки. Две дамы, врасплох застигнутые дождем, в насквозь промокших, прилипших
к телу платьях, приподняв безо всякой надобности юбки, вброд переходили
дождевую реку. Ксения была в восторге.
-- Какой ливень! Какое дивное зрелище! И откуда в небесах берется столько
водищи? Поразительно!
Мимо кафе, накрывшись мешком и шлепая по лужам босыми ногами, пробежал какой-то
парень. Проехала телега на двух высоких колесах. С возницы, с лошади, с колес
текли ручьи.
-- Сумасшедшие! -- смеялась Ксюша. -- Куда они торопятся? Подождали бы! Никогда
в жизни не видывала такого дождя! Потоп! Конец света!
Гроза уже бушевала над морем. Слепящие зигзаги молний вонзались в кипящую
серо-зеленую воду. На горизонте была беспросветная темень. Туча уходила на юг,
за море, к Трапезунду, к минаретам Стамбула. Омытое ливнем крымское побережье
пахло свежей зеленью, цветами, мокрой землей.
Дождь кончился так же внезапно, как и начался.   С деревьев падали крупные
капли. Дождевые реки мгновенно обмелели. В облаках появились голубые просветы.
Мы вышли из-под крыши кафе.
-- Какой аромат! -- сказала Ксюша, нюхая воздух. Ноздри ее раздувались. Я
поцеловал ее ноздри -- сначала одну, потом другую. Она легонько меня
оттолкнула.
-- На нас смотрят!
И действительно, на нас уже смотрели. Кажется, Ксению опять узнали.
-- Ты очень неудобная женщина, -- сказал я. --     С тобой нельзя показаться на
людях, с тобой нельзя гулять по улицам, с тобой нельзя ходить в рестораны, с
тобой надо быть все время настороже.
-- Да, милый, -- вздохнула Ксюша, -- я тебе сочувствую, тебе не повезло.
На другое утро мы опять встретилисъ у гостиницы Левандовского. Ксения пришла не
одна -- она держала за руку хорошенькую девочку лет пяти в пышном
светло-зеленом платьице и очень милой белой шляпке с длинными светло-зелеными
лентами. На плече у девочки висела белая шелковая сумочка, в которой, как
вскоре выяснилось, лежали шоколадные конфеты. Подойдя ко мне, она сделала
глубокий книксен и сказала, что ее зовут Аля. В свою очередь я представился
ребенку.
-- Аля -- моя племянница, -- пояснила Ксюша. -- Она отдыхает в Ялте со своими
родителями. У нас с нею преотличные, вполне дружеские отношения.
-- Я люблю тетю Ксану! -- пролепетала Аля, обняв Ксению за талию и заглядывая
ей снизу в глаза.
-- А я люблю Алю! -- произнесла Ксюша и, нагнувшись, поцеловала племянницу в
щечку.
После мы гуляли по набережной, любовались морем, и Аля непрерывно ела конфеты,
доставая их одну за другой из своей сумочки. 
Я подозвал пробегавшего мимо мальчишку-газетчика, купил газету и подмигнул
Але.
-- Сейчас мы сделаем бумажный корабль и пустим его в море!
Аля запрыгала и захлопала в ладоши.
-- Сделаем, сделаем! Пустим, пустим!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.