Случайный афоризм
Когда пишешь, все, что знаешь, забывается... Мирче Элиаде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

неподвижности. Потом они зашептались за нашими спинами. Спустившись по дорожкам
парка на улицу, мы взяли извозчика и вскоре подъехали к калитке Ксюшиной дачи.
Открытые окна гостиной были освещены. В одном из окон стоял человек. На его
плечах поблескивали погоны. Лицо его время от времени  освещалось огоньком
папиросы. На лице явственно обозначались темные усы.
-- Явился! -- жалобно вздохнула Ксения. -- Теперь мне не будет покоя.
Послезавтра ровно в полдень жди меня у входа на мол!
Стоял у входа на мол. Как раз на том месте, где теперь стоит морской вокзал. К
молу только что причалил пароход "Тирасполь". Он был не очень велик и не очень
красив. У него была только одна высокая черная труба с белой полосой. На
палубах толпилась публика. На верхних -- почище, понаряднее, на нижней --
попроще, погрязнее. Портовые рабочие катили по молу бочки. "Небось вино, --
подумал я. -- Небось из подвалов господина Левандовского". Неподалеку от меня
стояло десятка полтора извозчичьих колясок и несколько автомобилей. Они
поджидали прибывших на "Тирасполе". Из-за ближайшего автомобиля появилась
Ксения. Как и прежде, вся в белом. Как и прежде, в большой шляпе. Приблизилась.
Я поцеловал ей руку. Отошли в сторонку, в тень, под деревья.
-- Думал обо мне?
-- Нелепый вопрос! О ком же мне еще думать, радость моя?
-- Женщины любят задавать нелепые вопросы, милый, и надо иметь терпение на них
отвечатъ.
-- Терпения у меня предостаточно. Спрашивай дальше.
-- И что же ты обо мне думал?
-- Я думал о загадочности твоего обаяния. Ты, разумеется, красива. Ты очень
красива. Ты феноменально хороша. И еще от тебя исходит сияние славы. Оно
опьяняет и ослепляет. Но это не все. В тебе есть нечто непонятное, неуловимое,
не поддающееся осмыслению. Я немножко боюсь тебя.
-- Ха-ха-ха! Не бойся, миленький мой, не бойся!   Я сама тебя побаиваюсь.
Иногда мне кажется, что ты послан мне Господом. А иногда... Ты у меня тоже
чуточку таинственный.
-- Жду дальнейших вопросов и готов ответить на них с полнейшей
откровенностью.
-- Больше вопросов пока нет. Можешь и сам о чем-нибудь спросить, я разрешаю.
-- Ну, что Одинцов?
-- Одинцов ужасен. Он кидается на меня, как смертельно раненный носорог. Я
чудом жива. Кто-то из прислуги выследил нас с тобой, и ему известно о твоем
ночном визите. Он сказал, что мы все трое погибнем, что участь наша уже решена.
Сначала он убьет тебя, после меня, а напоследок и сам застрелится. Вчера утром
он упражнялся в стрельбе -- продырявил в трех местах мою любимую картину. Как
бы и впрямь не выкинул какую-нибудь штуку. Кажется, нам будет полезно на время
расстаться. Через неделю я уезжаю на гастроли по городам Поволжья: Астрахань,
Царицын, Самара, Нижний. Натурально, буду писать тебе отовсюду. А ты не пиши
мне попусту -- твоим письмам за мной не угнаться. В конце августа вернусь в
Питер и сразу же буду тебе телефонировать.
Я погрустнел и умолк. Гастроли ей нужнее, чем я. Не увижу ее два месяца!
-- Не печалься, милый! -- Ксюша положила руку мне на грудь. -- Так будет лучше.
У Одинцова есть серьезные основания для того, чтобы тебя убить. И суд его
оправдает: он совершит преступление, побуждаемый жгучей ревностью. Но он может
убить тебя и вовсе безнаказанно -- на дуэли.
-- Ну, положим, на дуэли я и сам его застрелю.
-- Не храбрись, милый. Одинцов военный и стреляет лучше тебя. Его рука не
дрогнет, и он с наслаждением отправит тебя на тот свет. Я этого не перенесу.
Пожалей меня ради Христа и пречистой Богородицы!

После завтрака дежурная по спальному корпусу вручает мне конверт без марки и
без адреса. На нем энергично, по-мужски написана лишь моя фамилия в дательном
падеже. В конце вместо точки стоит небольшая клякса. Писавший был явно
неспокоен. Писавший несомненно нервничал. Вскрываю конверт, читаю:

"Милостивый государь!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.