Случайный афоризм
Мне кажется, что я наношу непоправимый урон чувствам, обуревающим мое сердце, тем, что пишу о них, тем, что пытаюсь их объяснить вам. Луи Арагон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

сверхъестественной способностью воздействия на все живое и доселе не
встречавшееся на нашей планете.
Ксюша крепко обняла меня за шею.
-- Попался, который кусался!
-- Попался, -- послушно согласился я. -- Давно уж попался. Можешь делать со
мною все, что взбредет тебе в голову.
-- Пока еще ничего не взбрело. Но скоро, натурально, взбредет. Берегись!
-- Заранее трепещу.
-- Вот, вот, трепещи!
Снова уселись в экипаж. Снова двинулись. Отдохнувшая лошадь бежала быстро. К
тому же мы миновали перевал и катили под гору. Стало темнеть. Свернувшись
калачиком, Ксюша крепко спала, положив голову мне на колени. Я сидел не
шевелясь, боясь ее побеспокоить. Я сидел и блаженствовал, наслаждаясь близостью
ее горячего тела и нежными детскими звуками, которые она время от времени
издавала во сне. Я сидел и благоговел, и умилялся, и недоумевал: на моих
коленях лежала женщина, которую обожала вся Россия, о которой мечтали генералы
и владельцы золотых приисков, которой бредили гимназисты старших классов и
студенты университетов, на моих коленях, трогательно оттопырив пухлую нижнюю
губку, спала обладательница редкостного таланта и неслыханного женского обаяния
-- за что судьба наградила меня этим сокровищем?
К симферопольскому вокзалу приехали около десяти. Коляску окружили носильщики и
мигом расхватали все вещи. Ксюша проснулась, села, сладко зевнула и стала
приводить в порядок свою прическу.
 -- Доехали, слава тебе господи! Кажется, я отлежала тебе колени?
Минут двадцать я просидел с нею в купе первого класса. На столике в стеклянной
вазе стоял букет красных роз, который я успел приобрести на вокзале.
-- Мне грустно с тобой расставаться! -- говорила Ксения, поглаживая мою руку.
-- Ты слышишь? Мне очень, очень грустно с тобой расставаться, милый! Мне
невыносимо грустно с тобой разлучаться!
Я сидел как в воду опущенный.
-- Первое письмо ты получишь из Астрахани, продолжала Ксения. -- Боже, как я
смогу петь в такую жару! Единственное утешение -- астраханские арбузы.
Наверное, они уже поспели. Хочешь, милый, я пришлю тебе целую подводу
астраханских арбузов, таких больших, круглых и полосатых? Нет, подводы будет
мало. Я пришлю тебе целый вагон арбузов! Будешь кормить ими своих писателей.
-- Спасибо, моя радость. Незачем баловать писателей. К тому же от арбузов у них
пропадет творческая активность. Спасибо.
Ударил вокзальный колокол. В купе заглянул проводник и сказал, что господ
провожающих просят покинуть вагон. Мы поцеловались в последний раз. У Ксюши
были мокрые глаза. У меня, кажется, тоже.
-- Требования прежние, -- прошептала моя возлюбленная. -- На красивых женщин не
глядеть и  писать обо мне стихи. Кстати, пора бы уж и впрямь подарить
какие-нибудь опусы. Давно жду.
-- При первой же встрече в Питере, -- пробормотал я, еще раз коснувшись губами
ее губ, и покинул купе.
Выйдя из вагона, я подошел к открытому окну, около которого уже стояла
улыбающаяся, заплаканная Ксюша. Я взял ее руки и стал торопливо целовать их.
Поезд тронулся. Я шел рядом с окном и все целовал, целовал, целовал Ксюшины
пальцы. Поезд набирал скорость. Я побежал вслед за вагоном. Высунувшись из
окна, Ксюша махала мне рукой.

                          ГЛАВА ПЯТАЯ

Две недели я томлюсь в Крыму без Ксении.           С тоской гляжу на море, на
горы, на пинии и кипарисы. С грустью взираю на красоты Гурзуфа и Алупки.
Печально брожу по аллеям Ботанического сада. Мрачно пью массандровский портвейн
в винных погребках Ялты. Встречаясь со мною в столовой и в писательском парке,
Евграф Петрович заботливо справляется о здоровье Одинцова.
-- Выздоравливает, -- отвечаю я немногословно. -- Скоро ему разрешат
ходить с костылем.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.