Случайный афоризм
Писатели, кстати сказать, вовсе не вправе производить столько шума, сколько пианисты. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Приходит письмо из Астрахани.

"Ты меня погубил, мой милый!
Целыми днями только о тебе и думаю. Даже на концертах тебя не забываю. О
коварный обольститель!
Астрахань страшно пыльная и провинциальная. Гостиница отвратительная. В
антракте умываюсь холодной водой, потом сажусь в кресло, и меня долго
обмахивают полотенцами. Представляешь, каково мне на концертах?
Но успех чудовищный. На сцене с трудом вылезаю из цветов. В номере от цветов
не повернуться -- задыхаюсь от их аромата.
Целую тебя, миленький мой. Следующее письмо жди из Царицына. Я напишу его на
твой петербургский адрес, потому что к тому времени ты уже будешь дома. Не
теряю надежды, что моя любезная публика выпустит меня из Астрахани живой.
Еще раз целую, и довольно крепко. Не вздумай мне изменять. Я
беспощадна.
Твоя К."

Евграф Петрович провожает меня до троллейбусной станции. У нас еще есть в
запасе пятнадцать минут. Садимся на скамейку. Я ставлю рядышком свой чемодан.
Молчим. Я жду. Сейчас он спросит меня. И Евграф Петрович спрашивает.
-- И все же я так и не понял: с кем вы стрелялись, и почему все выглядело так
театрально? Сначала мне казалось, что это розыгрыш, веселое и невинное
озорство. После, когда я увидел этих офицеров в белом, я решил, что вы затащили
меня на киносъемку. Однако, как ни странно, юпитеров не было и кинокамеры тоже.
И я недоумевал. Когда же я увидел настоящую кровь, я совершенно растерялся. А
потом -- эта богатая дача и эта красивая женщина, которая так испугалась...
Из-за нее вы и стрелялись?
-- Из-за нее.
-- Вас вызвал на дуэль ее муж?
-- Да, ее муж.
-- И у него были для этого основания?
-- Были. Некоторые.
-- Но к чему весь этот маскарад? Откуда взяли костюмы и лошадей? Дабы их
раздобыть, вам пришлось, наверное, попыхтеть. А пистолеты? Ведь это были
настоящие дуэльные пистолеты с настоящими пулями! Почему вы не отвечаете?
Начинается посадка на мой маршрут. Пассажиры с вещами устремляются к
троллейбусу.
-- Дорогой Евграф Петрович, в детстве вы, наверное, слушали пластинки с
романсами Ксении Брянской?
-- Конечно, слушал. Мои родители ее боготворили. Если не ошибаюсь, у меня еще
осталось несколько пластинок.
-- А вам не приходилось видеть фотографии этой певицы?
-- Нет, не приходилось. А почему вы меня об этом спрашиваете?
Мы подходим к раскрытой двери троллейбуса.
-- Поторопитесь! -- говорит кондукторша, взглянув на мой билет.
-- Спасибо вам, милый Евграф Петрович! -- говорю я и целую старика. -- Спасибо
за то, что в самые роковые минуты моей жизни вы оказались рядом со мною!
Спасибо!
Найдя свое место, высовываю голову из окна. Троллейбус медленно трогается.
Кондукторша делает мне замечание:
-- Не высовывайтесь, гражданин! Высовываться из окон запрещено!
Евграф Петрович машет мне соломенной шляпой, и я кричу ему, приложив ко рту
ладонь:
-- Я стрелялся из-за нее, из-за Ксении Брянской!

Поезд идет на север. Колеса мягко постукивают. Лежу на верхней полке и гляжу в
окно. За окном грязно-желтые, мутные воды Сиваша. Кое-где в прибрежном
тростнике -- лодки. Кое-где на берегу -- машины. Людей не видно. Поезд еле
тащится. Сивашу нет конца. Засыпаю, просыпаюсь. За окном все тот же Сиваш.
Колеса мягко стучат на стыках.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.