Случайный афоризм
У многих людей сочинение стихов - это болезнь роста ума. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

отрицающий наличие  какой бы  то ни  было  связи  с  евреями.
Родился в  тысяча триста  шестидесятом году  после  Рождества
Христова, а умер... когда ты умер, сеньор Лопец?
 - Я  уже говорил  госпоже,- мысленный  голос Лопеца оказался
звучным как  слегка надтреснутый  колокол,- что  был убит  на
улице цмрюльников в Мадриде, когда было мне сорок три года.
 - Где  же ты  был все  это время? - задала Людмила невольный
вопрос, совершенно лишний, поскольку ответ был ей известен.
 Лопец пожал плечами.
 - Меня заколол убийца, я почувствовал ужасную боль, и сердце
остановилось. Я  взлетел и увидел сверху самого себя, я лежал
на камнях, и кровь текла из раны в груди...
 - А  если без  натуралистических  подробностей?  -  спросила
Джоанна.
 - Я  понял, что  умер,- продолжал  испанец,-  и  понял,  что
покинул свое  мертвое тело.  И  я  отправился  на  небеса,  к
престолу Господнему...
 - Слушай,- сказала Джоанна Людмиле,- это очень интересно.
 -  Нет,-   подумала  Людмила,   обращаясь  к   испанцу,-  не
рассказывай, лучше покажи.
 Лопец покачал  головой, гдядя  в глаза  Людмиле,  но  нужные
образы возникли  сами, вызванные  воспоминаниями,  о  которых
Лопец и не подозревал.
 Он оказался  в Чистилище.  Это был  огромный плоский  мир  с
крышей, на  которой  проступали  странные,  плохо  различимые
узоры. Откуда-то  капала вода,  и Лопец ловил ее, открыв рот.
Он был  один, но  ему  не  было  страшно,  потому  что  самое
страшное уже  произошло - он умер, он это знал, а в загробном
мире нет ни боли, ни наказаний. Разве что он попадет в Ад.
 Он ждал  своей очереди  быть судимым и осужденным. Он просто
ждал - бездумно, как статуя Командора в поэме о доне Хуане.
 - Посмотри  на небо,-  услышал он  голос и  решил, что с ним
говорит Бог.
 Бог-отец? Или Бог-сын? А может, Дух святой?
 Лопец всмотрелся  в небесные узоры и понял, что это - карта.
Карта неведомой страны Эльдорадо, о которой он много слышал и
куда стремился  попасть во время своих морских экспедиций. Но
попадал он  обычно не  в страну  мечты, а  на Западный  берег
черной  Африки,   где  однажды   едва  не  погиб,  пронзенный
отравленной  стрелой,   выжил   чудом,   с   морем   пришлось
расстаться, и  Лопец был уверен, что доживет до старости, лет
до пятидесяти  наверняка - разве сравнить опасности столицы с
тайнами и страхами мира туземцев?
 Не повезло.
 Он поведал о своей жизни Духу, говорившему с ним, он даже не
пытался скрыть  прегрешений -  совратил малолетнюю  Инессу, и
она удавилась,  а еще  убил своего  врага Альфонсо Кохидора -
ножом в  спину, а  что оставалось  делать, Лопец мог потерять
корабль, и  фрахт,  и  кучу  заработанных  честной  торговлей
денег. Были грехи помельче - он уже год не посещал свою мать,
слышал, что  она бедствует  в Севилье,  но  у  него  не  было
времени  отправиться   туда  самому,   он  посылал  деньги  с
доверенными людьми,  но мать  не получала их, доверенные люди
оказывались на поверку обычными ворами.
 - Все  не то,-  брюзгливо отозвался  Дух,- ты  не говоришь о
главном.
 Лопец неожиданно  оказался  заключен  в  клетку  с  прочными
прутьями, и  хотя он  знал, видел, понимал, что решетка вовсе
не металлическая,  а сделана  из его  же,  Лопеца,  покаянных
мыслей, она  не становилась  из-за этого ни менее прочной, ни

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.