Случайный афоризм
Улучшать нравы своего времени - вот цель, к которой должен стремиться каждый писатель, если он не хочет быть только "увеселителем публики". Оноре де Бальзак
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

в пояснице,  стараясь не  кряхтеть, поднялся  с кресла  (надо
сделать  спинку  пожестче,-  подумал  он),  подошел  к  окну,
выходившему на западную часть холма, откуда открывался вид на
Израильский музей  с его куполами, похожими на гаснущее пламя
в широкой  ханукальной лампаде, а правее - на университетский
комплекс, низкие  и  длинные  здания  которого  скрывались  в
зелени.
 Левингер  не   был  религиозен.  В  детстве,  проведенном  в
Лейпциге, он  почти два  года посещал  хедер при синагоге, но
доучиться не  пришлось -  в тридцать шестом отец, поняв одним
из первых,  что  евреям  с  Гитлером  не  жить,  собрал  свою
многочисленную родню  и уехал  в Палестину,  став на старости
лет бондарем  - любимое  им оптическое  дело на  исторической
родине, где  мало кто  носил очки, не могло прокормить. Ицхак
учился здесь  у самого лучшего учителя - улицы, а в сороковые
годы стал солдатом. Так он сам себя называл - солдат, хотя на
деле был  просто мальчиком на подхвате; в "Лехи" относились к
нему как к интеллектуалу, наверное, потому, что он один среди
всех носил  очки с  сильными линзами,  и без очков становился
слеп как  крот. Ему  не нужен был Мессия, потому что не божий
посланец создавал Израиль, а такие люди, как Левингер, и Бен-
Гурион, и Жаботинский, и Бегин, и Вейцман. Он всегда мысленно
ставил свое имя впереди патриархов нации, не боясь, что будет
обвинен в  мании величия  - никто  не догадывался  о том, что
этот очкастый юноша наивно полагает себя равным таким великим
людям.
 Однажды,-  это  было  во  время  Шестидневной  войны,  когда
Левингер  приехал  на  Синайский  фронт  как  наблюдатель  от
Министерства иностранных  дел,- он  ночевал в одной палатке с
журналистом  из  "Давара".  Как  его  звали...  Неважно,  имя
стерлось из  памяти на  следующий же  день. Журналист  был  в
черной  кипе,   воевал  истово  и,  кажется,  погиб  в  самые
последние  часы   наступления.  А   той  ночью,   черной  как
неродившаяся  звезда,   он  жарко  шептал  своему  случайному
соседу, что это Творец наказывает народ Израиля за ослушание.
 "Нельзя было  создавать государство,-  бормотал  журналист,-
это грех,  равного которому  нет. Мессия  - только  он  может
указать нам,  евреям, этот момент и этот путь. То, что сейчас
существует, не  страна Израиля,  а плевок  в Создателя. Когда
придет Мессия,  и когда  будет отстроен  Третий храм, и когда
все евреи  соберутся на  большую молитву, вот тогда, и только
тогда и  арабы, и все прочие гои поймут, что это такое - Эрец
Исраэль, и  покорятся Его  воле, потому  что почувствуют  Его
силу. Его,  а не  нашу.  Мир,  отвоеванный  танками,  не  Его
мир..."
 "Так почему  же ты  воюешь за  эту неправильную  страну?"  -
раздраженно  спросил   Левингер,  с   детства  не  понимавший
фарисейства.
 Журналист долго молчал.
 "Я знаю,  что не  буду прощен,  - сказал он наконец в полный
голос, будто  забыв о  том, что утро еще не настало,- но... я
не могу.  В пятьдесят  шестом убили  моего брата, а год назад
араб зарезал  мою мать  - прямо  на улице  возле дома... Я не
страну эту  защищаю, пойми  ты, а  еврея. Еврея как личность.
Отца. Сестру.  Тебя, хотя  ты вообще  в  Него  не  веришь  и,
значит, не еврей, если серьезно разбираться... Я знаю, что не
должен был... Но я не смог... Я был слаб..."
 Он замолчал  и не  сказал больше  ни слова до самого утра, а
потом началось наступление, и было не до слов...
 Левингер подумал,  что, если  в течение  нескольких минут не

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.