Случайный афоризм
Поэт - человек, у которого никто ничего не может отнять и потому никто ничего не может дать. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

тротуары,  заполнили  сухой  фонтан,  где  по-прежнему  стояла  скульптура
Ламонтана. Потрепанные непогодой рыночные  палатки,  опрокинутые  столы  и
стулья уличных кафе, порванные маленькие зонтики, некогда  такие  веселые.
Только собор возвышался все так же твердо и непоколебимо. Синби двинулся к
нему.
     - Нет, - сказал Хейм. - Давайте зайдем туда в последнюю очередь.
     Он пошел по направлению к реке. Под ногами шуршали  листья  и  мусор,
шаги эхом отзывались от стен пустых домов.
     - Разве вы не видите, что здесь не так? - спросил он.  -  Здесь  жили
люди.
     - Теперь они отсюда изгнаны, - ответил Синби. - Пустой город  наводит
ужас на меня, алерона. И  все  же,  Гуннар  Хейм,  этот  город  подобен...
бабочке-однодневке. Неужели вашу неуемную  ярость  вызвало  лишь  то,  что
людям пришлось покинуть место, на котором они не прожили еще и столетия?
     - Со временем город бы расстроился, - сказал Вадаж.
     Лицо Синби исказилось так, что стало безобразным.
     На тротуаре лежала небольшая кучка костей.  Хейм  указал  на  нее  со
словами:
     - Это была чья-то домашняя собака. Она повсюду  следовала  за  своими
божествами, и ждала их, и однажды, не найдя нигде, умерла с голову.  Ваших
рук дело.
     - А вы питаетесь плотью, - отпарировал Синби.
     В одном из домов тоскливо  скрипела  распахнутая  дверь,  качаясь  на
ветру, который дул от воды. Сквозь дверной  проем  можно  было  разглядеть
большую часть внутренней обстановки, покрытой пылью и попорченной  дождем.
У порога валялись остатки тряпичной куклы. Хейм вдруг почувствовал, как  к
глазам подступили слезы.
     Синби прикоснулся к его руке.
     - Надеюсь, это вы мне не станете предъявлять, как свидетельство нашей
кровожадности, - сказал он.
     Хейм продолжал идти вперед гигантскими шагами.
     Вдали уже показалась набережная Эспранада. За  ее  узорчатой  оградой
устремлялись к гавани воды Карсака, широкие и  ворчливые.  Солнечный  свет
так ослепительно сверкал на  их  поверхности,  что  казалось,  будто  звук
медной трубы воплотил в нечто зримое и осязаемое.
     Пора, - подумал Хейм. Кровь бешено застучала в его висках.
     - Один из наших поэтов так сказал  о  том,  что  я  имею  в  виду,  -
проговорил он медленно и продолжал по-немецки:
     - Когда мы выйдем на берег реки и увидим справа от себя  мост,  тогда
прыгаем вниз и плывем к нему.
     Он  не  отважился  взглянуть  на  Вадажа,  чтобы  увидеть,  как   тот
прореагировал на его слова. Как во сне, услышал он вопрос Синби, в  голосе
которого звучало некоторое смущение:
     - Что означают эти слова?
     Вадаж ответил абсолютно бесстрастно:
     - Человек, достойный звания человека, никогда не теряет веры в  себя,
если только в нем не умерла человечность.
     - Молодец, - мысленно похвалил  его  Хейм.  Но  в  основном  все  его
внимание было сейчас сосредоточено на ружьях, нацеленных ему в спину.
     Они пошли по набережной в западном направлении.
     - И все же я не совсем понял, - прозвучала  трель  Синби,  -  алероны
тоже не лишены чувства гордости и достоинства. Так в чем же разница?
     Хейм почувствовал, что больше медлить нельзя. Момент,  казалось,  был
довольно подходящий - во всяком случае, если попытка будет неудачной,  все
завершится вечной тьмой и концом страха.
     Он остановился и облокотился на ограду.
     - Разница, - сказал он, - объясняется  в  другом  изречении  того  же
поэта, - процитировал по немецки. - Я сейчас столкну этого  типа  в  воду.
После того прыгаем оба вниз.
     Затем добавил алерону, переходя вновь на язык понятный алерону:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.