Случайный афоризм
Воображение поэта, удрученного горем, подобно ноге, заключенной в новый сапог. Козьма Прутков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

домой. Однако, с наквсами Земля не вела прямой торговли, и ввиду кризиса в
Фениксе,  где  как  раз  и  находились  их  владения,   возвращение   туда
Утхг-а-К-Тхаква постоянно откладывалось.
     - Проклятье, - думал Хейм. - Вместо того, чтобы валять дурака с  этим
ублюдком-алероном,  Парламенту  лучше  следовало  бы  заняться  выработкой
соглашения о помощи пострадавшему астронавту.
     - У нас нет возможности провести глубокую проверку  твоего  сознания,
подобную той, что мы проводим с людьми, - прямо сказал Хейм. - Поэтому мне
приходится полагаться лишь на твое обещанное молчание. Я думаю, ты отлично
понимаешь,  что  если  передашь  данную  информацию   куда   следует,   то
вознаграждения за это тебе вполне хватит, чтобы купить возвращение домой.
     Утхг-а-К-Тхакв что-то пробулькал через  свое  дыхательное  отверстие.
Хейм не был уверен, означает ли это смех или выражение негодования:
     - Я дал слово. К тому же эти алероны  мне  осточертели.  Я  не  прочь
подраться с ними. Кстати, сакв, надеюсь, часть добычи достанется мне?
     - О'кей. Таким образом, с этой минуты ты -  наш  главный  инженер,  -
сказа Хейм, а про себя добавил:
     - Потому что корабль скоро должен стартовать, а кроме тебя, мне негде
взять кого-то, кто  в  случае  нужды  справился  бы  с  ремонтом  главного
двигателя.
     - Теперь обсудим детали.
     Интерком произнес голосом служанки:
     - Почта, сэр.
     - Прошу прощения, - сказал Хейм. - Я сейчас  вернусь.  Не  стесняйся,
чувствуй себя как дома.
     Утхг-а-К-Тхакв что-то просвистел в ответ и взгромоздил свою скользкую
тушу на стоящий в кабинете диван. Хейм поспешно вышел.
     Вадаж сидел в гостиной с бутылкой в руке. Последние несколько дней он
очень мало говорил и не спал ни единой ночи. В доме стояла тишина,  словно
в гробнице. Сперва в посетителях не было  недостатка  -  полиция,  друзья,
Курт  Вингейт  и  Гарольд  Тваймен  приехали  одновременно  и   обменялись
Рукопожатием; из всех близких знакомых Хейма одна только Джоселин Лори  не
дала о себе знать. Все это в его памяти было словно расплывчатое пятно; он
продолжал  заниматься  подготовкой  корабля,  полностью  поглощавшей   его
внимание, и  даже  не  заметил,  когда  визиты  прекратились.  Времени  не
хватало, работать приходилось круглые сутки, так  что  Хейм  волей-неволей
прибегал к помощи допинга. Даже  исчезновение  Лизы  отступило  на  второй
план. Сегодня утром, взглянув  на  собственное  отражение  в  зеркале,  он
заметил, что здорово похудел, но это обстоятельство оставило его абсолютно
равнодушным.
     - Наверняка обычная ерунда, - промямлил Вадаж по  поводу  только  что
полученной почты.
     Хейм смахнул со стола кучу  конвертов.  Под  ними  оказалась  плоская
посылка. Он содрал с нее пластиковую обертку, и на него глянуло лицо Лизы.
Это было звуковое письмо. Хейм нажал кнопку аниматора, и губы, в  точности
такие же, как у Конни, раскрылись.
     - Пап, - произнес тихий голос, - Андре. Со мной все в порядке. Я имею
в виду, что мне не причинили никакого вреда. Когда я стояла  на  остановке
элвея, чтобы поехать домой, ко мне подошла женщина. Она сказала, что у нее
ослабла магнитная застежка у лифчика и попросила  меня  помочь  застегнуть
ее. Я никогда не думала, что  кто-нибудь  из  высшего  класса  может  быть
опасен. Она была прекрасно  одета,  говорила  превосходным  языком  и  все
такое. Мы сели в машину и зашторили окна. Потом она выстрелила в  меня  из
станнера. Очнулась я уже здесь.  Я  не  знаю,  что  это  за  место,  здесь
несколько комнат, окна всегда закрыты: при мне находятся две женщины.  Они
не делают ничего плохого, просто не выпускают меня  отсюда.  Они  говорят,
что это ради мира. Пожалуйста, сделай так, как они хотят.
     Монотонность речи Лизы  говорило  о  том,  что  ей  был  сделан  укол
антифобика с целью предупреждения  невроза  страха.  Но  вдруг  ее  словно
прорвало:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.