Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Нет, - Хейм разжег трубку и глубоко затянулся. -  Когда  я  покинул
Гею, мне было двенадцать лет. А теперь Па и Ма  умерли,  а  мои  Синдабаны
стали взрослыми членами племени, которое люди все еще пытаются  понять,  я
нашел бы там лишь небольшую научную базу, ничем не  отличающуюся  от  двух
десятков других таких же, виденных мной на разных планетах. Время - дорога
с односторонним движением.
     - Кроме того... - его взгляд упал на микропленки, лежащие на столе, -
...здесь пока хватит работы.
     За дверью кабинета раздались шаги. Желая хоть немного отвлечься, Хейм
встал и вышел на звук этих шагов. Они привели его в  гостиную.  Как  он  и
предполагал, это его дочь вернулась домой  и,  как  всегда,  плюхнулась  в
кресло.
     - Привет, Лиза, - сказал Хейм. - Как дела в школе?
     - Так себе, - она нахмурилась и  высунула  язык.  -  Старый  Эспиноза
сказал, что мне придется переписать сочинение.
     - Много ошибок? Что ж, если б ты только взялась  наконец  за  дело  и
выучила...
     - Ошибки не только в правописании. Хотя чего я не понимаю - так это с
какой стати они делают  из  этого  такую  трагедию.  Он  сказал,  что  мои
семантики - это нечто невообразимое! Старый зануда!
     Хейм оперся о стену и, тыча в  сторону  Лизы  чубуком  своей  трубки,
сказал:
     - Семантика - существительное  единственного  числа,  да  будет  тебе
известно. Твоя грамматика ничуть  не  лучше,  чем  орфография.  И  вообще,
пытаться писать, или говорить, или думать, не зная принципов  семантики  -
все равно что пытаться танцевать, не научившись  ходить.  Боюсь,  что  мои
симпатии в данный момент на стороне мистера Эспиноза.
     - Но папа! - заныла она. - Ты не понимаешь! Мне придется переделывать
все с самого начала!
     - Разумеется.
     - Я не могу! - ее голубые глаза, такие же голубые, как у  него  -  во
всем остальном она до боли была похожа  на  Конни  -  заволоклись  дымкой,
предвещавшей слезы.
     - У меня свидание с Диком... Ой! - она сконфуженно зажала рукой рот.
     - Дик? Ты имеешь в виду Ричарда Уолдберга? - Лаза  отчаянно  замотала
головой.
     - Лжешь, - прорычал Хейм. - Я достаточно часто  повторял  тебе,  черт
побери, что ты не должна встречаться с этой неотесанной деревенщиной!
     - О, папа! П-п-просто это...
     -  Знаю.  Возвышенные  чувства.  Я  бы  сказал,  что   в   его   лице
Уолдберг-старший приобрел злобного озорника и неплохого ценителя, и  любая
девушка, которая свяжется с этой компанией, она рано или поздно попадет  в
беду. А впрочем, ничего более опасного, чем беременность, ей не грозит.
     Хейм почувствовал, что почти кричит. Он взял себя в руки и  продолжал
вежливо-приказным  тоном:  -  Проще  говоря,  это  свидание  -  не  только
непослушание с твоей стороны, но и предательство. Ты сделала это  за  моей
спиной. Прекрасно, в течение недели  ты  будешь  находиться  под  домашним
арестом все время, проводимое вне школы. И завтра я  должен  увидеть  твое
сочинение, написанное без ошибок.
     - Я ненавижу тебя! - крикнула Лиза, вскочила в кресле и  выбежала  из
комнаты. На мгновение перед Хеймом  мелькнуло  ее  яркое  платье,  хрупкая
фигурка и мягкие каштановые волосы, затем она исчезла. Он слышал, как  она
пнула дверь своей комнаты, словно желая заставить ее быстрее открыться.
     - А что еще, по-твоему, я должен был сделать? - крикнул он ей  вслед,
но ответа, разумеется, не последовало. Хейм перестал  курить,  рявкнул  на
служанку, посмевшую войти с вопросом, и вышел на террасу,  увитую  розами,
откуда открывался вид на Сан-Франциско.
     В лучах закатного солнца город  лежал  холодный,  подернутый  дымкой.
Отсюда, с Телеграфной горы, Хейму видны  были  шпили  зданий  и  надземные
магистрали, сверкающая вода и островки садов. Вот  почему  он  выбрал  это

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.