Случайный афоризм
Односторонность в писателе доказывает односторонность ума, хотя, может быть, и глубокомысленного. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Сипонто по побережью Адриатического моря, кучкой стояли домики, которые  и
составляли деревушку Риньяно.  Рассветное  солнце,  низко  поднявшись  над
сжатыми полями, лесами и садами, тронутыми  увяданием,  затушевало  дымкой
горизонты Северной Апулии. Воздух был прохладен и  неподвижен.  Знамена  в
лагерях противников поникли, палатки провисли от влаги.
     Их разделяло около мили абсолютно голой земли, пересеченной  дорогой.
Дым от нескольких  костров  столбами  уходил  в  небо.  Скрежет,  бряцанье
оружия, крики готовящихся к битве воинов заполняли ночь.
     Вчера  король   Роджер   и   герцог   Райнальф   провели   совещание.
Единственным, кто пытался предотвратить кровопролитие, был  Бернар,  всеми
почитаемый аббат монастыря в Клерво. Однако Райнальф,  распаленный  жаждой
мести, настаивал на сражении, а Роджер  был  упоен  одержанными  победами.
Бернар к тому же принадлежал к сторонникам папы Иннокентия.
     Сегодня они сойдутся в битве.
     Король решительно шагнул вперед, блеснув кольчугой, и ударил  кулаком
в раскрытую ладонь.
     - По седлам и приготовиться! - воскликнул он.
     Голос его прозвучал подобно львиному рыку. По-львиному крупными  были
и черты лица Роджера, обрамленного черной  бородой,  но  глаза  его  сияли
голубизной, как у викингов. Король взглянул на человека, который  делил  с
ним шатер и развлекал его рассказами перед сном, когда дневные  дела  были
завершены.
     - Почему ты так мрачен в этот величайший из дней?  -  весело  спросил
Роджер. - Думаю, что джинн вроде тебя... Боишься, что святой отец  загонит
тебя назад в бутылку?
     Мэнсон Эверард выдавил из себя улыбку.
     - По крайней мере, пусть бутылка будет христианской  да  с  вином  на
донышке.
     Шутка прозвучала резко.
     Роджер испытывал уважение к  собеседнику.  Король  отличался  крепким
сложением, но его спутник был еще крепче. Хотя он удивлял короля не только
статью.
     История его жизни выглядела незатейливо.
     Внебрачный ребенок англо-норманнского рыцаря Мэнс  Эверард  несколько
лет   назад   покинул   Англию   в   поисках   счастья.   Подобно   многим
соотечественникам   со   временем   он   оказался   в   варяжской   страже
константинопольского императора, сражался с  печенегскими  варварами,  но,
будучи католиком, утратил пыл,  когда  византийцы  двинулись  на  владения
крестоносцев. Уйдя со службы с увесистым кошельком заработанных и  добытых
денег, он продвигался на запад,  пока  не  высадился  в  Бари,  неподалеку
отсюда. Некоторое время провел в  этих  местах,  предаваясь  развлечениям.
Услышал много  рассказов  о  короле  Роджере,  третьего  сына  которого  -
Танкреда - назначили правителем города. Когда  Роджер,  усмирив  мятежи  в
Кампанье и Неаполе, пересек Апеннины, Мэнсон  отправился  навстречу  армии
короля, чтобы предложить ему свой меч.
     Так мог поступить любой вольный искатель приключений. Мэнсон, однако,
привлек королевское внимание не столько своим удивительным ростом, сколько
способностью о многом рассказывать, особенно о Восточной империи.  Полвека
назад дядя Роджера, Робер Жискар, стоял почти у ворот Константинополя,  но
ход событий изменили греки и их союзники венецианцы. Дом Отвилей,  подобно
другим в Западной Европе, все еще тешил себя амбициями.
     Были,  однако,  некоторые  пробелы  в  рассказах  Мэнса,   вызывавшие
недоумение, и вообще он нес в себе  какую-то  тайну,  словно  его  терзали
тайные грехи или печаль.
     - Ладно, - решил Роджер. - Пора отправляться на жатву. Ты поедешь  со
мной?
     - С вашего позволения, господин мой, я полагаю, мне лучше служить под
началом вашего сына, герцога Апулии, - сказал скиталец.
     - Как хочешь. Я отпускаю  тебя,  -  сказал  король,  и  внимание  его
переключилось на что-то другое.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.