Случайный афоризм
В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, - ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

обладали  уникальным  наследием.  (Эверард  ознакомился  с  ним  во  время
экспедиции в эпоху  викингов.  Сегодняшние  скандинавы  давно  обращены  в
христианство,  но  Исландия  сохранила  исконные   традиции,   всюду   уже
позабытые.) Да, пусть Мунан преступник и изгнанник.  Однако  это  означало
только то, что его враги добились в альтинге вынесения  ему  приговора,  и
теперь в течение пяти лет любой может беззаконно убить его - если  сможет.
Республика рушилась в вихре клановых  междоусобиц  и  вскоре  падет  перед
норвежской короной.
     Подобно другим несчастным, Мунан на срок своего пребывания вне закона
отправился в изгнание. Высадившись в  Дании,  он  купил  лошадей  и  нанял
слугу, одновременно и телохранителя, - Карела, наемника  из  Богемии.  Они
оба мечтали о благодатном и безопасном юге. Мир, установленный  Фридрихом,
воцарился в империи. Первой целью Мунана  был  Рим,  но  паломничество  не
входило в его интересы. Впоследствии Мунан осознал предмет своих  мечтаний
- он жаждал встретить человека, которого называли "stupor mundi", то  есть
"изумление мира".
     Но не только подношение привлекло  внимание  императора  к  исландцу.
Более всего  Фридриха  увлекли  саги,  эдические  сказания  и  поэтические
творения скальдов, которые декламировал Мунан.
     - Ты открываешь мне другой мир! - ликовал император.
     Эти слова не были льстивым  комплиментом  правителя.  При  его  дворе
состояли ученые мужи из Испании и Дамаска, и круг их был разнообразен - от
астролога Мишеля Скота до математика Леонардо Фибоначчи из  Пизы,  который
познакомил Европу с арабскими цифрами.
     - Ты должен погостить у нас некоторое время. - Император произнес эти
слова десять дней назад.
     Поток воспоминаний оборвался.
     - Неужели отважный синьор Мунан боится преследования в такой дали  от
дома? Вы, верно, сильно кого-то обидели.
     Замечание  принадлежало  Пьеро  делла  Винья,  ехавшему   справа   от
Фридриха, мужчине средних лет  с  вызывающе  старомодной  бородой,  сильно
убеленной сединой, в скромном платье. Глаза его сияли умом, не  уступающим
интеллекту Фридриха.  Гуманитарий,  стилист  латинского  языка,  законник,
советник, до недавнего времени канцлер, он играл роль  не  просто  Пятницы
при императорской особе, но был самым близким другом, Фридриха при  дворе,
изобилующем льстецами.
     Вздрогнув, Эверард солгал.
     - Мне почудился шум.
     И про себя: "Ну и взгляд у этого типа. Что ему надо?  Боится,  что  я
сменю его в череде императорских любимчиков?"
     Пьеро внезапно атаковал:
     - Ха, вы отлично меня поняли.
     Эверард обругал себя.
     "Этот негодяй говорил по-итальянски. А я совсем забыл, что  изображаю
иностранца, недавно ступившего на эту землю".
     Эверард улыбнулся через силу.
     - Естественно, я  кое-что  усвоил  из  наречий,  которые  приходилось
слышать раньше. Это совсем  не  означает,  что  я  оскорбил  бы  слух  Его
Светлости  попытками  говорить  на  них  в  его  присутствии.  -  Далее  с
раздражением: - Прошу синьора извинить меня. Позвольте перевести сказанное
на латынь?
     Пьеро сделал жест, словно бы отделываясь от Эверарда.
     - Я понимаю.
     Конечно, такой цепкий ум освоит немецкий, хотя Пьеро наверняка считал
его грубым и неблагозвучным.  Местные  диалекты  приобретали  все  большую
важность как в политике, так и в культуре.
     - Вы прежде производили иное впечатление.
     - Прошу прощения, если меня не так поняли.
     Пьеро отвел глаза в сторону и погрузился в молчаливые размышления.
     "Не принимает ли он меня за лазутчика? Чьего? Насколько  нам  удалось

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.