Случайный афоризм
Поэты - единственные настоящие любовники женщин. Марина Цветаева
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

неторопливо натягивая перчатки.
     Из-за  поворота  выскочили  два  всадника  и,   увидев   его,   разом
остановились.
     - Эй  ты,  благородный  дон!  -  закричал  один.  -  А  ну,  предъяви
подорожную!
     - Хамье! - стеклянным голосом произнес Румата. -  Вы  же  неграмотны,
зачем вам подорожная?
     Он толкнул жеребца коленом и рысью  двинулся  навстречу  штурмовикам.
Трусят, подумал он. Мнутся...  Ну  хоть  пару  оплеух!  Нет...  Ничего  не
выйдет.  Так  хочется  разрядить  ненависть,  накопившуюся  за  сутки,  и,
кажется, ничего не выйдет.  Останемся  гуманными,  всех  простим  и  будем
спокойны, как боги. Пусть они режут и оскверняют, мы будем  спокойны,  как
боги. Богам спешить некуда, у них впереди вечность...
     Он  подъехал  вплотную.  Штурмовики  неуверенно  подняли   топоры   и
попятились.
     - Н-ну? - сказал Румата.
     - Так это, значит, что? - растерянно сказал первый штурмовик.  -  Так
это, значит, благородный дон Румата?
     Второй штурмовик сейчас же повернул коня  и  галопом  умчался  прочь.
Первый все пятился, опустив топор.
     - Прощенья просим, благородный дон, -  скороговоркой  говорил  он.  -
Обознались. Ошибочка  произошла.  Дело  государственное,  ошибочки  всегда
возможны. Ребята малость подпили, горят рвением...  -  Он  стал  отъезжать
боком.  -  Сами  понимаете,  время  тяжелое...  Ловим  беглых   грамотеев.
Нежелательно бы нам, чтобы жалобы у вас были, благородный дон...
     Румата повернулся к нему спиной.
     - Благородному дону счастливого пути! - с  облегчением  сказал  вслед
штурмовик.
     Когда он уехал, Румата негромко позвал:
     - Киун!
     Никто не отозвался.
     - Эй, Киун!
     И опять никто не отозвался.  Прислушавшись,  Румата  различил  сквозь
комариный звон шорох кустов.  Киун  торопливо  пробирался  через  поле  на
запад, туда, где в двадцати милях проходила ируканская граница. Вот и все,
подумал Румата. Вот и весь  разговор.  Всегда  одно  и  то  же.  Проверка,
настороженный обмен двусмысленными  притчами...  Целыми  неделями  тратишь
душу на пошлую болтовню со всяким отребьем, а когда встречаешь  настоящего
человека, поговорить нет времени.  Нужно  прикрыть,  спасти,  отправить  в
безопасное место, и он уходит, так и не поняв, имел ли дело с другом или с
капризным выродком. Да и сам ты ничего не узнаешь о нем.  Чего  он  хочет,
что может, зачем живет...
     Он вспомнил вечерний Арканар.  Добротные  каменные  дома  на  главных
улицах, приветливый фонарик  над  входом  в  таверну,  благодушные,  сытые
лавочники пьют пиво за чистыми столами и рассуждают о том, что мир  совсем
не плох, цены на хлеб падают, цены на латы растут,  заговоры  раскрываются
вовремя, колдунов и подозрительных книгочеев  сажают  на  кол,  король  по
обыкновению велик и светел, а дон Рэба безгранично умен и  всегда  начеку.
"Выдумают, надо же!..  Мир  круглый!  По мне  хоть  квадратный,  а умов не
мути!..",  "От грамоты,  от грамоты  все идет, братья!  Не в деньгах, мол,
счастье мужик, мол, тоже человек, дальше - больше,  оскорбительные стишки,
а там и бунт...",  "Всех их  на кол, братья!..  Я бы делал что? Я бы прямо
спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь?  На кол! Таблицы знаешь?
На кол, слишком  много знаешь!",  "Бина, пышка, еще  три кружечки и порцию
тушеного  кролика!"  А по  булыжной  мостовой - грррум,  грррум,  грррум -
стучат коваными сапогами коренастые, красномордые парни в серых рубахах, с
тяжелыми топорами на правом плече. "Братья! Вот они, защитники! Разве  эти
допустят? Да ни в жисть! А мой-то, мой-то... На правом фланге!  Вчера  еще
его порол! Да, братья, это  вам  не  смутное  время!  Прочность  престола,
благосостояние, незыблемое спокойствие и справедливость. Ура, серые  роты!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.