Случайный афоризм
Писать - значит в известном смысле расчленять мир (или книгу) и затем составлять их заново. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

колдовских настоев, при помощи которых можно стать невидимым, превращаться
в некоторых животных или приобрести вторую тень. Хаживали вдоль  дороги  и
ночные молодцы грозного Ваги Колеса, и беглецы  с  серебряных  рудников  с
черными ладонями и белыми, прозрачными лицами.  Знахари  собирались  здесь
для своих ночных бдений, а  разухабистые  егеря  барона  Пампы  жарили  на
редких полянах ворованных быков, целиком насаженных на вертел.
     Едва ли не в самой  чаще  леса,  в  миле  от  дороги,  под  громадным
деревом, засохшим  от  старости,  вросла  в  землю  покосившаяся  изба  из
громадных бревен, окруженная почерневшим частоколом. Стояла  она  здесь  с
незапамятных времен, дверь ее была всегда закрыта, а у  сгнившего  крыльца
торчали покосившиеся идолы, вырезанные из цельных стволов. Эта  изба  была
самое что ни на есть опасное место в Икающем лесу.  Говорили,  что  именно
сюда приходит раз в двенадцать лет древний Пэх, чтобы  родить  потомка,  и
тут же, заползши под избу, издыхает, так что  весь  подпол  в  избе  залит
черным ядом, а когда яд потечет наружу - вот тут-то и будет  всему  конец.
Говорили, что в ненастные ночи идолы сами  собой  выкапываются  из  земли,
выходят к дороге и подают знаки. И говорили еще,  что  изредка  в  мертвых
окнах загорается нелюдской свет, раздаются звуки,  и  дым  из  трубы  идет
столбом до самого неба.
     Не так  давно  непьющий  деревенский  дурачок  Ирма  Кукиш  с  хутора
Благорастворение (по-простому - Смердуны) сдуру забрел вечером  к  избе  и
заглянул в окно. Домой  он  вернулся  совсем  уже  глупым,  а  оклемавшись
немного, рассказал, что в избе был яркий свет и за простым столом сидел  с
ногами на скамье человек и  отхлебывал  из  бочки,  которую  держал  одной
рукой. Лицо человека свисало чуть не до пояса и все  было  в  пятнах.  Был
это, ясно, сам святой Мика еще до приобщения к вере, многоженец, пьяница и
сквернослов. Глядеть на него можно было, только побарывая страх. Из окошка
тянуло сладким тоскливым  запахом,  и  по  деревьям  вокруг  ходили  тени.
Рассказ дурачка сходились слушать со всей округи. А  кончилось  дело  тем,
что приехали штурмовики и, загнув ему локти к  лопаткам,  угнали  в  город
Арканар. Говорить об избе все равно не перестали и называли ее  теперь  не
иначе, как Пьяной Берлогой...
     Продравшись через заросли гигантского папоротника, Румата спешился  у
крыльца Пьяной Берлоги и обмотал повод вокруг одного  из  идолов.  В  избе
горел свет, дверь была раскрыта и висела на одной петле. Отец Кабани сидел
за столом в полной прострации. В комнате стоял могучий  спиртной  дух,  на
столе  среди  обглоданных  костей  и  кусков  вареной  брюквы  возвышалась
огромная глиняная кружка.
     - Добрый вечер, отец  Кабани,  -  сказал  Румата,  перешагивая  через
порог.
     - Я вас приветствую, - отозвался отец Кабани хриплым, как боевой рог,
голосом.
     Румата, звеня шпорами, подошел к столу, бросил на скамью  перчатки  и
снова посмотрел на отца Кабани.  Отец  Кабани  сидел  неподвижно,  положив
обвисшее лицо на ладони. Мохнатые полуседые брови его свисали над  щеками,
как сухая трава над обрывом. Из ноздрей крупнозернистого носа  при  каждом
выдохе со свистом вылетал воздух, пропитанный неусвоенным алкоголем.
     - Я сам выдумал его! - сказал он вдруг, с усилием задрав правую бровь
и поведя на Румату заплывшим глазом.  -  Сам!  Зачем?..  -  Он  высвободил
из-под щеки правую руку и помотал волосатым пальцем. - А все-таки я ни при
чем!.. Я его выдумал... И я же ни при чем, а?!.. Точно - ни при  чем...  И
вообще мы не выдумываем, а черт знает что!..
     Румата расстегнул пояс и потащил через голову перевязи с мечами.
     - Ну, ну! - сказал он.
     - Ящик! - рявкнул отец Кабани  и  надолго  замолчал,  делая  странные
движения щеками.
     Румата, не спуская с него глаз, перенес через скамью ноги в  покрытых
пылью ботфортах и уселся, положив мечи рядом.
     - Ящик... - повторил отец Кабани упавшим голосом. - Это  мы  говорим,
будто мы выдумываем. На  самом  деле  все  давным-давно  выдумано.  Кто-то

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.