Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

золотые  кружочки  с  аристократическим  профилем  Пица  Шестого,   короля
Арканарского.


     Румата перенес отца Кабани на скрипучие нары, стянул с него  башмаки,
повернул  на  правый  бок  и  накрыл  облысевшей  шкурой  какого-то  давно
вымершего животного. При этом отец Кабани на минуту  проснулся.  Двигаться
он не мог, соображать тоже.  Он  ограничился  тем,  что  пропел  несколько
стихов из запрещенного к распеванию  светского  романса  "Я  как  цветочек
аленький в твоей ладошке маленькой", после чего гулко захрапел.
     Румата убрал со стола, подмел пол и протер стекло единственного окна,
почерневшее от грязи  и  химических  экспериментов,  которые  отец  Кабани
производил на подоконнике. За облупленной печкой он нашел бочку со спиртом
и опорожнил ее в крысиную дыру.  Затем  он  напоил  хамахарского  жеребца,
засыпал ему овса из седельной сумки, умылся и сел ждать, глядя на коптящий
огонек масляной лампы. Шестой год он жил этой странной, двойной жизнью  и,
казалось бы, совсем привык к ней, но  время  от  времени,  как,  например,
сейчас, ему вдруг приходило в голову,  что  нет  на  самом  деле  никакого
организованного зверства и напирающей серости, а разыгрывается причудливое
театральное представление с ним, Руматой,  в  главной  роли.  Что  вот-вот
после особенно удачной его  реплики  грянут  аплодисменты  и  ценители  из
Института  экспериментальной   истории   восхищенно   закричат   из   лож:
"Адекватно, Антон! Адекватно! Молодец, Тошка!" Он даже  огляделся,  но  не
было переполненного зала, были только почерневшие, замшелые стены из голых
бревен, заляпанные наслоениями копоти.
     Во дворе тихонько ржанул и переступил копытами  хамахарский  жеребец.
Послышалось низкое ровное гудение, до слез  знакомое  и  совершенно  здесь
невероятное. Румата вслушивался, приоткрыв рот. Гудение оборвалось, язычок
пламени  над  светильником  заколебался  и  вспыхнул  ярче.  Румата   стал
подниматься, и в ту же минуту из  ночной  темноты  в  комнату  шагнул  дон
Кондор, Генеральный судья  и  Хранитель  больших  государственных  печатей
торговой   республики   Соан,   вице-президент   Конференции    двенадцати
негоциантов и кавалер имперского Ордена Десницы Милосердной.
     Румата вскочил, едва не опрокинув скамью.  Он  готов  был  броситься,
обнять, расцеловать его в обе щеки, но ноги, следуя  этикету,  сами  собой
согнулись в коленях, шпоры  торжественно  звякнули,  правая  рука  описала
широкий полукруг от сердца и  в  сторону,  а  голова  нагнулась  так,  что
подбородок утонул в пенно-кружевных брыжах. Дон  Кондор  сорвал  бархатный
берет с простым дорожным пером, торопливо, как бы отгоняя комаров,  махнул
им в сторону Руматы,  а  затем,  швырнув  берет  на  стол,  обеими  руками
расстегнул у шеи застежки плаща. Плащ еще медленно падал у него за спиной,
а он уже сидел на скамье, раздвинув ноги,  уперев  левую  руку  в  бок,  а
отставленной правой держась за эфес золоченого меча, вонзенного  в  гнилые
доски пола. Был он маленький, худой, с большими выпуклыми глазами на узком
бледном лице. Его черные волосы были схвачены  таким  же,  как  у  Руматы,
массивным золотым обручем с большим зеленым камнем над переносицей.
     - Вы один, дон Румата? - спросил он отрывисто.
     - Да, благородный дон, - грустно ответил Румата.
     Отец Кабани вдруг громко и трезво сказал:  "Благородный  дон  Рэба!..
Гиена вы, вот и все".
     Дон Кондор не обернулся.
     - Я прилетел, - сказал он.
     - Будем надеяться, - сказал Румата, - что вас не видели.
     - Легендой больше, легендой меньше, - раздраженно сказал дон  Кондор.
- У меня нет времени на путешествия верхом. Что случилось с Будахом?  Куда
он делся? Да сядьте же, дон Румата, прошу вас! У меня болит шея.
     Румата послушно опустился на скамью.
     - Будах исчез, - сказал он. - Я ждал его в Урочище Тяжелых Мечей.  Но
явился только одноглазый оборванец, назвал пароль и передал  мне  мешок  с
книгами. Я ждал еще два дня, затем связался  с  доном  Гугом,  и  дон  Гуг

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.