Случайный афоризм
То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия. Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Арканаре почти нет  верблюдов.  Румата  с  хрустом  потянулся,  нащупал  в
изголовье витой шелковый шнур  и  несколько  раз  дернул.  В  недрах  дома
зазвякали колокольчики. Мальчишка, конечно, глазеет  на  скандал,  подумал
Румата. Можно было бы встать и одеться самому, но это - лишние  слухи.  Он
прислушался к  брани  под  окнами.  До  чего  же  могучий  язык!  Энтропия
невероятная. Не зарубил бы его дон Тамэо... В последнее  время  в  гвардии
появились любители, которые объявили,  что  для  благородного  боя  у  них
только один меч, а другой они употребляют специально для уличной погони  -
ее-де  заботами  дона  Рэбы  что-то  слишком  много  развелось  в  славном
Арканаре. Впрочем, дон Тамэо не из таких. Трусоват наш  дон  Тамэо,  да  и
политик известный...
     Мерзко, когда день начинается с дона Тамэо...  Румата  сел,  обхватив
колени  под  роскошным  рваным  одеялом.  Появляется  ощущение   свинцовой
беспросветности, хочется пригорюниться и размышлять о том, как мы слабы  и
ничтожны перед  обстоятельствами...  На  Земле  это  нам  и  в  голову  не
приходит. Там мы здоровые,  уверенные  ребята,  прошедшие  психологическое
кондиционирование и готовые ко всему. У нас отличные нервы:  мы  умеем  не
отворачиваться, когда избивают и казнят. У нас  неслыханная  выдержка:  мы
способны  выдерживать  излияния   безнадежнейших   кретинов.   Мы   забыли
брезгливость, нас устраивает посуда, которую  по  обычаю  дают  вылизывать
собакам  и  затем  для  красоты  протирают  грязным  подолом.  Мы  великие
имперсонаторы,  даже  во  сне  мы  не  говорим  на  языках  Земли.  У  нас
безотказное оружие - базисная  теория  феодализма,  разработанная  в  тиши
кабинетов и лабораторий, на пыльных раскопах, в солидных дискуссиях...
     Жаль только, что дон Рэба понятия  не  имеет  об  этой  теории.  Жаль
только, что психологическая  подготовка  слезает  с  нас,  как  загар,  мы
бросаемся в крайности, мы вынуждены  заниматься  непрерывной  подзарядкой:
"Стисни зубы и помни, что ты замаскированный бог, что они не  ведают,  что
творят, и почти  никто  из  них  не  виноват,  и  потому  ты  должен  быть
терпеливым и терпимым..."  Оказывается,  что  колодцы  гуманизма  в  наших
душах, казавшиеся на земле  бездонными,  иссякают  с  пугающей  быстротой.
Святой Мика, мы же были настоящими гуманистами там, на Земле, гуманизм был
скелетом нашей натуры, в преклонении перед  Человеком,  в  нашей  любви  к
Человеку мы докатывались до антропоцентризма, а здесь вдруг с ужасом ловим
себя на мысли, что любили не  Человека,  а  только  коммунара,  землянина,
равного нам... Мы все чаще ловим себя на мысли: "Да полно,  люди  ли  это?
Неужели они способны стать людьми,  хотя  бы  со  временем?"  и  тогда  мы
вспоминаем о таких, как Кира, Будах, Арата Горбатый, о великолепном бароне
Пампа, и нам становиться стыдно, а это тоже непривычно и неприятно и,  что
самое главное, не помогает...
     Не надо об этом, подумал Румата. Только не утром. Провалился бы  этот
дон Тамэо!... Накопилось в душе кислятины, и некуда ее выплеснуть в  таком
одиночестве. Вот именно, в одиночестве! Мы-то, здоровые, уверенные, думали
ли мы, что окажемся здесь в одиночестве? Да ведь никто не поверит!  Антон,
дружище,  что  это  ты?  На  запад  от  тебя,  три  часа  лету,  Александр
Васильевич, добряк, умница, на востоке - Пашка, семь лет за одной  партой,
верный веселый друг. Ты просто раскис, Тошка. Жаль, конечно, мы думали, ты
крепче, но с кем не бывает? Работа адова, понимаем. Возвращайся-ка  ты  на
Землю, отдохни, подзаймись теорией, а там видно будет...
     А Александр Васильевич,  между  прочим,  чистой  воды  догматик.  Раз
базисная теория не предусматривает серых ("Я, голубчик, за пятнадцать  лет
работы таких отклонений от теории что-то не  замечал..."),  значит,  серые
мне мерещатся. Раз мерещатся, значит, у  меня  сдали  нервы  и  меня  надо
отправить на отдых. "Ну, хорошо, я обещаю, я посмотрю сам  и  сообщу  свое
мнение. Но пока, дон Румата, прошу вас,  никаких  эксцессов..."  А  Павел,
друг детства, эрудит, видите ли, знаток,  кладезь  информации...  пустился
напропалую по историям двух планет и легко  доказал,  что  серое  движение
есть всего-навсего заурядное выступление горожан против баронов. "Впрочем,
на днях заеду к тебе, посмотрю.  Честно  говоря,  мне  как-то  неловко  за
Будаха..." И на том спасибо! И хватит! Займусь Будахом, раз больше  ни  на

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.