Случайный афоризм
Писатель оригинален, или он не писатель вовсе. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Водой грехов не смоешь, - проворчал мальчик. - Что я,  благородный,
что ли, мыться?
     - Я тебе про микробов что рассказывал? - сказал Румата.
     Мальчик положил зеленые штаны на спинку кресла  и  омахнулся  большим
пальцем, отгоняя нечистого.
     - Три раза за ночь молился, - сказал он. - Чего же еще?
     - Дурачина ты, - сказал Румата и стал читать письмо.
     Писала дона Окана, фрейлина, новая фаворитка  дона  Рэбы.  Предлагала
нынче же вечером навестить ее, "томящуюся нежно". В постскриптуме простыми
словами было написано, чего она, собственно, ждет от этой встречи.  Румата
не выдержал - покраснел. Воровато оглянувшись на  мальчишку,  пробормотал:
"Ну, в самом деле..." Об этом следовало подумать. Идти было  противно,  не
идти было глупо - дона Окана много знала. Он залпом выпил кофе и положил в
рот жевательную кору.
     Следующий конверт был из плотной бумаги,  сургучная  печать  смазана;
видно было, что письмо вскрывали. Писал дон Рипат, решительный  карьерист,
лейтенант серой  роты  галантерейщиков.  Справлялся  о  здоровье,  выражал
уверенность в победе серого дела и просил отсрочить  должок,  ссылаясь  на
вздорные обстоятельства. "Ладно, ладно..." - пробормотал  Румата,  отложил
письмо, снова взял конверт и с интересом его  оглядел.  Да,  тоньше  стали
работать. Заметно тоньше.
     В третьем письме предлагали рубиться на мечах  из-за  доны  Пифы,  но
соглашались снять предложение, если дону Румате благоугодно будет привести
доказательства  того,  что  он,  благородный  дон  Румата,  к  доне   Пифе
касательства не имел и не имеет. Письмо было стандартным:  основной  текст
писал  каллиграф,   а   в   оставленных   промежутках   были   коряво,   с
грамматическими ошибками вписаны имена и сроки.
     Румата отшвырнул письмо и почесал искусанную комарами левую руку.
     - Ну, давай умываться! - приказал он.
     Мальчик скрылся за дверью и скоро, пятясь задом, вернулся, волоча  по
полу деревянную лохань с водой. Потом сбегал еще раз за дверь  и  притащил
пустую лохань и ковшик.
     Румата спрыгнул на пол, содрал через  голову  ветхую,  с  искуснейшей
ручной вышивкой ночную рубаху и с лязгом  выхватил  из  ножен  висевшие  у
изголовья мечи. Мальчик из осторожности встал  за  кресло.  Поупражнявшись
минут десять в выпадах и отражениях, Румата бросил мечи в стену,  нагнулся
над пустой лоханью и приказал: "Лей!" Без мыла было плохо, но  Румата  уже
привык. Мальчик лил ковш за ковшом на спину, на шею, на голову  и  ворчал:
"У всех как у людей, только у нас с выдумками. Где это  видано  -  в  двух
сосудах мыться. В отхожем месте горшок какой-то придумали... Полотенце  им
каждый день чистое... А сами, не помолившись, голый с мечами скачут..."
     Растираясь полотенцем, Румата сказал наставительно:
     - Я при дворе, не какой-нибудь барон вшивый. Придворный  должен  быть
чист и благоухать.
     - Только у его  величества  и  забот,  что  вас  нюхать,  -  возразил
мальчик. - Все знают, его величество день и ночь молятся за нас,  грешных.
А  вот  дон  Рэба  и  вовсе  никогда  не  моются.  Сам  слышал,  их  лакей
рассказывал.
     - Ладно, не ворчи, - сказал Румата, натягивая нейлоновую майку.
     Мальчик смотрел на майку с неодобрением. О ней давно уже ходили слухи
среди арканарской прислуги. Но  тут  Румата  ничего  не  мог  поделать  из
естественной человеческой брезгливости. Когда он  надевал  трусы,  мальчик
отвернул голову и сделал губами движение, будто оплевывал нечистого.
     Хорошо бы все-таки ввести в моду нижнее белье, подумал Румата. Однако
естественным образом это можно было сделать только через женщин, а  Румата
и  в  этом  отличался  непозволительной  для  разведчика   разборчивостью.
Кавалеру  и  вертопраху,  знающему  столичное  обращение  и  сосланному  в
провинцию за дуэль по любви, следовало  иметь  по  крайней  мере  двадцать
возлюбленных. Румата прилагал героические усилия,  чтобы  поддержать  свое
реноме.  Половина  его  агентуры,  вместо  того  чтобы  заниматься  делом,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.