Случайный афоризм
Настоящий писатель, каким мы его мыслим, всегда во власти своего времени, он его слуга, его крепостной, его последний раб. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

распространяла  о  нем  отвратительные  слухи,  возбуждавшие   зависть   и
восхищение у арканарской гвардейской молодежи. Десятки разочарованных дам,
у которых Румата специально задерживался за  чтением  стихов  до  глубокой
ночи (третья стража, братский поцелуй в щечку и прыжок с балкона в объятия
командира ночного обхода, знакомого офицера), наперебой рассказывали  друг
другу о настоящем столичном стиле кавалера из метрополии. Румата  держался
только на тщеславии  этих  глупых  и  до  отвращения  развратных  баб,  но
проблема  нижнего  белья  оставалась  открытой.  Насколько  было  проще  с
носовыми платками! На первом же балу Румата извлек из-за  обшлага  изящный
кружевной платочек и промакнул им губы. На следующем балу бравые гвардейцы
уже вытирали потные лица большими и малыми кусками материи разных  цветов,
с вышивками и монограммами. А через месяц появились  франты,  носившие  на
согнутой руке целые простыни, концы которых элегантно волочились по полу.
     Румата натянул зеленые штаны и белую батистовую рубашку с застиранным
воротом.
     - Кто-нибудь дожидается? - спросил он.
     - Брадобрей ждет, - ответил мальчик. - Да еще  два  дона  в  гостиной
сидят, дон Тамэо с доном Сэра. Вино приказали подать и  режутся  в  кости.
Ждут вас завтракать.
     - Поди зови брадобрея. Благородным донам скажи, что скоро буду. Да не
груби, разговаривай вежливо...


     Завтрак был не очень обильный и оставлял  место  для  скорого  обеда.
Было подано жареное мясо,  сильно  сдобренное  специями,  и  собачьи  уши,
отжатые в уксусе. Пили шипучее ируканское,  густое  коричневое  эсторское,
белое соанское. Ловко разделывая двумя кинжалами баранью ногу,  дон  Тамэо
жаловался на наглость низших сословий.  "Я  намерен  подать  докладную  на
высочайшее имя, - объявил  он.  -  Дворянство  требует,  чтобы  мужикам  и
ремесленному сброду было запрещено показываться в публичных  местах  и  на
улицах. Пусть ходят через дворы и  по  задам.  В  тех  же  случаях,  когда
появление мужика на улице неизбежно, например, при подвозе им хлеба,  мяса
и вина в благородные дома, пусть имеет специальное разрешение министерства
охраны короны". - "Светлая голова! - восхищенно сказал дон  Сэра,  брызгая
слюнями и мясным соком. -  А  вот  вчера  при  дворе..."  И  он  рассказал
последнюю новость. Пассия дона Рэбы, фрейлина Окана, неосторожно наступила
королю на больную ногу. Его величество пришел в ярость  и,  обратившись  к
дону Рэбе, приказал примерно наказать преступницу. На  что  дон  Рэба,  не
моргнув глазом, ответил:  "Будет  исполнено,  ваше  величество.  Нынче  же
ночью!" "Я так хохотал, - сказал дон Сэра, крутя головой, - что у меня  на
камзоле отскочили два крючка..."
     Протоплазма,   думал   Румата.   Просто   жрущая   и   размножающаяся
протоплазма.
     - Да, благородные доны, - сказал он. - Дон Рэба - умнейший человек...
     - Ого-го! - сказал дон Сэра. - Еще какой! Светлейшая голова!..
     - Выдающийся деятель, - сказал дон Тамэо значительно и с чувством.
     - Сейчас даже  странно  вспомнить,  -  продолжал  Румата,  приветливо
улыбаясь, - что говорилось о нем всего год назад. Помните, дон Тамэо,  как
остроумно вы осмеяли его кривые ноги?
     Дон Тамэо поперхнулся и залпом осушил стакан ируканского.
     - Не припоминаю, - пробормотал он. - Да и какой из меня осмеятель...
     - Было, было, - сказал дон Сэра, укоризненно качая головой.
     - Действительно! - воскликнул Румата. - Вы же присутствовали при этой
беседе, дон Сэра! Помню вы еще так хохотали над остроумными пассажами дона
Тамэо, что у вас что-то там отлетело в туалете...
     Дон Сэра побагровел и стал длинно и косноязычно оправдываться, причем
все время врал. Помрачневший дон Тамэо приналег на  крепкое  эсторское,  а
так как он, по его собственным словам, "как начал с  позавчерашнего  утра,
так по сю пору не может остановиться", его, когда они выбрались  из  дома,
пришлось поддерживать с двух сторон.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.