Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Не притворяйся, - сказал Румата. - Ты знаешь, зачем я сюда прихожу.
     - Э-э, да никак это дон Румата! - с необычайным  удивлением  вскричал
старик. - Я и то смотрю, что-то знакомое...
     Сказавши это, он снова опустил веки. Все  было  ясно.  Румата  обошел
стойку и пролез сквозь узкую  дверь  в  соседнюю  комнатушку.  Здесь  было
тесно, темно и воняло душной кислятиной. Посредине  за  высокой  конторкой
стоял, согнувшись над  бумагами,  сморщенный  пожилой  человек  в  плоской
черной шапочке. На конторке мигала коптилка, и в сумраке виднелись  только
лица людей, неподвижно сидевших у стен.  Румата,  придерживая  мечи,  тоже
нашарил табурет у стены и сел. Здесь  были  свои  законы  и  свой  этикет.
Внимания на вошедшего никто не обратил: раз пришел  человек,  значит,  так
надо, а если не надо, то мигнут - и не станет человека. Ищи  его  хоть  по
всему свету... Сморщенный старик прилежно скрипел пером, люди у стен  были
неподвижны. Время от времени то один из них, то другой  протяжно  вздыхал.
По стенам, легонько топоча, бегали невидимые ящерицы-мухоловки.
     Неподвижные люди у стен были главарями банд - некоторых Румата  давно
знал в лицо. Сами по себе эти тупые животные стоили немного. Их психология
была не сложнее психологии среднего  лавочника.  Они  были  невежественны,
беспощадны и хорошо владели ножами и короткими дубинками. А вот человек  у
конторки...
     Его звали Вага Колесо, и он был всемогущим,  не  знающим  конкурентов
главою всех преступных сил Запроливья  -  от  Питанских  болот  на  западе
Ирукана до морских границ торговой республики Соан. Он был  проклят  всеми
тремя официальными церквами Империи за неумеренную  гордыню,  ибо  называл
себя младшим братом царствующих особ. Он располагал  ночной  армией  общей
численностью до десяти тысяч человек, богатством в несколько  сотен  тысяч
золотых,  а  агентура  его  проникала  в  святая  святых  государственного
аппарата. За последние двадцать лет его четырежды казнили, каждый раз  при
большом стечении народа; по официальной  версии,  он  в  настоящий  момент
томился  сразу  в  трех  самых  мрачных  застенках  Империи,  а  дон  Рэба
неоднократно издавал  указы  "касательно  возмутительного  распространения
государственными преступниками  и  иными  злоумышленниками  легенд  о  так
называемом Ваге Колесе, на самом деле не  существующем  и,  следовательно,
легендарном". Тот же  дон  Рэба  вызывал  к  себе,  по  слухам,  некоторых
баронов, располагающих сильными дружинами, и предлагал им  вознаграждение:
пятьсот золотых за Вагу мертвого и семь тысяч золотых  за  живого.  Самому
Румате пришлось в свое время потратить немало сил и золота, чтобы войти  в
контакт с этим человеком. Вага вызывал в  нем  сильнейшее  отвращение,  но
иногда был чрезвычайно полезен,  буквально  незаменим.  Кроме  того,  Вага
сильно занимал Румату как ученого. Это был любопытнейший  экспонат  в  его
коллекции  средневековых  монстров,  личность,  не  имеющая,  по-видимому,
совершенно никакого прошлого...
     Вага, наконец, положил перо, распрямился и сказал скрипуче:
     - Вот так, дети мои. Две с половиной тысячи золотых  за  три  дня.  А
расходов всего одна  тысяча  девятьсот  девяносто  шесть.  Пятьсот  четыре
маленьких кругленьких золотых за три дня. Неплохо, дети мои, неплохо...
     Никто не пошевелился. Вага отошел от конторки, сел в  углу  и  сильно
потер сухие ладони.
     - Есть чем порадовать вас, дети мои, - сказал он. -  Времена  настают
хорошие, изобильные... Но придется  потрудиться.  Ох,  как  придется!  Мой
старший брат, король Арканарский, решил извести всех ученых людей в  нашем
с ним королевстве. Ну что  ж,  ему  виднее.  Да  и  кто  мы  такие,  чтобы
обсуждать его высокие решения? Однако выгоду из этого его решения  извлечь
можно и должно. И поскольку мы его верные подданные, мы  ему  услужим.  Но
поскольку мы его ночные подданные, мы и свою малую толику не  упустим.  Он
этого не заметит и не будет гневаться на нас. Что?
     Никто не пошевелился.
     - Мне показалось, что Пига вздохнул. Это правда, Пига, сынок?
     В темноте заерзали и прокашлялись.
     - Не вздыхал я, Вага, - сказал грубый голос. - Как можно...

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.