Случайный афоризм
Желание быть писателем - это не претензия на определенный статус в обществе, а бытийная устремленность. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Кстати, где она?
     - Ждем с минуты на  минуту,  -  сказал  дон  Рипат  и,  поклонившись,
отошел.
     Конфидентки, одинаково раскрыв рты, не отрываясь  смотрели  на  белое
перо. Старички щеголи жеманно хихикали. Дон Тамэо, наконец,  тоже  заметил
перо и затрепетал.
     - Мой друг! - зашептал он. - Зачем это вам? Не ровен час, войдет  дон
Рэба... Правда, его не ждут сегодня, но все равно...
     - Не будем об  этом,  -  сказал  Румата,  нетерпеливо  озираясь.  Ему
хотелось, чтобы все скорее кончилось.
     Гвардейцы уже приближались с чашами.
     - Вы  так  бледны...  -  шептал  дон  Тамэо.  -  Я  понимаю,  любовь,
страсть... Но святой Мика! Государство превыше... И это опасно, наконец...
Оскорбление чувств...
     В  лице  его  что-то  изменилось,  и  он  стал  пятиться,  отступать,
отходить, непрерывно кланяясь. Румату обступили гвардейцы. Кто-то протянул
ему полную чашу.
     - За честь и короля! - заявил один гвардеец.
     - И за любовь, - добавил другой.
     - Покажите ей,  что  такое  гвардия,  благородный  Румата,  -  сказал
третий.
     Румата взял чашу и вдруг увидел дону  Окану.  Она  стояла  в  дверях,
обмахиваясь веером и томно покачивала плечами. Да,  она  была  хороша!  На
расстоянии она была даже прекрасна. Она была совсем не во вкусе Руматы, но
она была несомненно хороша, эта глупая, похотливая курица. Огромные  синие
глаза без тени мысли и теплоты, нежный многоопытный рот, роскошное,  умело
и старательно обнаженное тело... Гвардеец за  спиной  Руматы,  видимо,  не
удержавшись, довольно громко чмокнул. Румата, не глядя, сунул ему кубок  и
длинными шагами направился к доне Окане. Все  в  гостиной  отвели  от  них
глаза и деятельно заговорили о пустяках.
     - Вы ослепительны, - пробормотал Румата, глубоко  кланяясь  и  лязгая
мечами. - Позвольте мне быть у ваших ног... Подобно псу борзому лечь у ног
красавицы нагой и равнодушной...
     Дона Окана прикрылась веером и лукаво прищурилась.
     - Вы очень смелы, благородный дон, - проговорила она.  -  Мы,  бедные
провинциалки, неспособны устоять против такого  натиска...  -  У  нее  был
низкий, с хрипотцой голос. -  Увы,  мне  остается  только  открыть  ворота
крепости и впустить победителя...
     Румата, скрипнув зубами от стыда и  злости,  поклонился  еще  глубже.
Дона Окана опустила веер и крикнула:
     -  Благородные  доны,  развлекайтесь!  Мы  с  доном  Руматой   сейчас
вернемся! Я обещала ему показать мои новые ируканские ковры...
     - Не покидайте нас  надолго,  очаровательница!  -  проблеял  один  из
старичков.
     - Прелестница! - сладко произнес другой старичок. - Фея!
     Гвардейцы дружно громыхнули мечами. "Право, у него губа не дура..." -
внятно сказала королевская особа. Дона  Окана  взяла  Румату  за  рукав  и
потянула за собой. Уже в коридоре Румата услыхал, как дон Сэра с обидой  в
голосе провозгласил: "Не вижу, почему бы благородному дону  не  посмотреть
на ируканские ковры..."
     В конце коридора дона Окана внезапно остановилась,  обхватила  Румату
за шею и с хриплым стоном, долженствующим означать  прорвавшуюся  страсть,
впилась ему в губы. Румата перестал дышать. От феи остро  несло  смешанным
ароматом немытого тела и эсторских духов. Губы у нее были горячие,  мокрые
и липкие от сладостей. Сделав над собой усилие, он попытался  ответить  на
поцелуй, и это,  по-видимому,  ему  удалось,  так  как  дона  Окана  снова
застонала и повисла у него на руках с закрытыми глазами. Это длилось целую
вечность. Ну, я тебя, потаскуха, подумал Румата  и  сжал  ее  в  объятиях.
Что-то хрустнуло, не то корсаж, не то ребра, красавица  жалобно  пискнула,
изумленно  раскрыла  глаза  и  забилась,  стараясь  освободиться.   Румата

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.