Случайный афоризм
Поэт - человек, у которого никто ничего не может отнять и потому никто ничего не может дать. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Уедемте!
     - Но куда?
     - Не все ли равно - куда! Ну, хотя бы в "Серую Радость"...
     - Гм... - сказал Румата. - А что мы будем делать в "Серой Радости"?
     Некоторое время барон молчал, ожесточенно дергая себя за ус.
     - Ну как что? - сказал он наконец. - Странно даже... Просто  посидим,
поговорим...
     - В "Серой Радости"? - спросил Румата с сомнением.
     - Да. Я понимаю вас, - сказал барон.  -  Это  ужасно...  Но  все-таки
уйдем. Здесь мне все время хочется потребовать эсторского!..
     - Коня мне, - сказал Румата и пошел в кабинет взять передатчик.
     Через несколько минут они бок о бок  ехали  верхом  по  узкой  улице,
погруженной в кромешную тьму. Барон, несколько оживившийся, в полный голос
рассказывал о том,  какого  позавчера  затравили  вепря,  об  удивительных
качествах юного баронета, о чуде  в  монастыре  святого  Тукки,  где  отец
настоятель родил из бедра шестипалого мальчика... При этом он  не  забывал
развлекаться: время от времени испускал волчий  вой,  улюлюкал  и  колотил
плеткой в запертые ставни.
     Когда они подъехали к "Серой Радости", барон остановил коня и глубоко
задумался. Румата  ждал.  Ярко  светились  грязноватые  окна  распивочной,
топтались лошади у коновязи,  лениво  переругивались  накрашенные  девицы,
сидевшие рядком на скамейке под окнами, двое  слуг  с  натугой  вкатили  в
распахнутые двери огромную бочку, покрытую пятнами селитры.
     Барон грустно сказал:
     - Один... Страшно подумать, целая ночь впереди и - один!.. И она  там
одна...
     - Не огорчайтесь так, мой  друг,  -  сказал  Румата.  -  Ведь  с  нею
баронет, а с вами я.
     - Это совсем другое, - сказал барон. - Вы ничего  не  понимаете,  мой
друг. Вы слишком молоды и легкомысленны... Вам, наверное, даже  доставляет
удовольствие смотреть на этих шлюх...
     - А почему бы и нет? -  возразил  Румата,  с  любопытством  глядя  на
барона. - По-моему, очень приятные девочки.
     Барон покачал головой и саркастически усмехнулся.
     - Вон у той, что стоит, - сказал он громко, - отвислый зад. А у  той,
что сейчас причесывается, и вовсе нет зада...  Это  коровы,  мой  друг,  в
лучшем случае это коровы. Вспомните баронессу! Какие руки, какая грация!..
Какая осанка, мой друг!..
     - Да, - согласился Румата. - Баронесса прекрасна. Поедемте отсюда.
     - Куда? - с тоской сказал барон. - И  зачем?  -  на  лице  его  вдруг
обозначилась решимость. - Нет, мой друг, я никуда не поеду  отсюда.  А  вы
как хотите. - Он стал слезать с лошади. - Хотя мне было бы  очень  обидно,
если бы вы оставили меня здесь одного.
     - Разумеется, я останусь с вами, - сказал Румата. - Но...
     - Никаких "но", - сказал барон.
     Они бросили поводья подбежавшему слуге, гордо  прошли  мимо  девиц  и
вступили в зал. Здесь было  не  продохнуть.  Огни  светильников  с  трудом
пробивались сквозь туман испарений, как в большой и очень  грязной  парной
бане. На скамьях  за  длинными  столами  пили,  ели,  божились,  смеялись,
плакали, целовались, орали похабные песни потные  солдаты  в  расстегнутых
мундирах, морские бродяги в цветных кафтанах на голое тело, женщины с едва
прикрытой грудью, серые штурмовики с топорами между колен, ремесленники  в
прожженных лохмотьях. Слева в тумане угадывалась стойка, где хозяин,  сидя
на особом возвышении  среди  гигантских  бочек,  управлял  роем  проворных
жуликоватых слуг, а справа ярким прямоугольником светился  вход  в  чистую
половину - для благородных донов, почтенных купцов и серого офицерства.
     - В конце концов почему бы нам не выпить? - раздраженно спросил барон
Пампа, схватил Румату за рукав и устремился к стойке в узкий проход  между
столами, царапая спины сидящих шипами поясной оторочки панциря.  У  стойки
он выхватил из рук хозяина объемистый черпак, которым тот разливал вино по

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.