Случайный афоризм
Если я с друзьями, просматривая сокровища древних мудрых мужей, которые они оставили нам в своих сочинениях, встретим что-либо хорошее и заимствуем, то считаем это великой прибылью для себя... Сократ
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Когда Румата пришел в себя, он обнаружил, что стоит посреди обширного
пустыря.  Занимался  серый   рассвет,   вдали   сиплыми   голосами   орали
петухи-часомеры. Каркали вороны, густо кружившиеся над какой-то неприятной
кучей  неподалеку,  пахло  сыростью  и  тленом.  Туман  в  голове   быстро
рассеивался, наступало знакомое состояние пронзительной ясности и четкости
восприятий, на языке приятно таяла мятная горечь.  Сильно  саднили  пальцы
правой руки. Румата поднес к глазам сжатый кулак. Кожа на  косточках  была
ободрана, а  в  кулаке  была  зажата  пустая  ампула  из-под  каспарамида,
могучего  средства   против   алкогольного   отравления,   которым   Земля
предусмотрительно снабжала своих разведчиков на отсталых планетах. Видимо,
уже здесь, на пустыре,  перед  тем  как  впасть  в  окончательно  свинское
состояние,  он  бессознательно,  почти  инстинктивно  высыпал  в  рот  все
содержимое ампулы.
     Места  были  знакомые  -  прямо  впереди  чернела   башня   сожженной
обсерватории,  а  левее  проступали  в  сумраке  тонкие,   как   минареты,
сторожевые  вышки  королевского  дворца.  Румата  глубоко  вдохнул   сырой
холодный воздух и направился домой.
     Барон Пампа повеселился в эту ночь на славу.  В  сопровождении  кучки
безденежных  донов,  быстро  теряющих  человеческий  облик,  он   совершил
гигантское турне по арканарским кабакам, пропив все, вплоть до  роскошного
пояса, истребив неимоверное количество  спиртного  и  закусок,  учинив  по
дороге не менее восьми  драк.  Во  всяком  случае,  Румата  мог  отчетливо
вспомнить восемь драк, в которые он вмешивался,  стараясь  развести  и  не
допустить смертоубийства. Дальнейшие его воспоминания тонули в тумане.  Из
этого  тумана  всплывали  то  хищные  морды   с   ножами   в   зубах,   то
бессмысленно-горькое лицо последнего  безденежного  дона,  которого  барон
Пампа пытался продать в рабство в порту, то разъяренный носатый  ируканец,
злобно требовавший, чтобы благородные доны отдали его лошадей...
     Первое время он еще оставался разведчиком. Пил он наравне с  бароном:
ируканское, эсторское, соанское, арканарское, но  перед  каждой  переменой
вин  украдкой  клал  под  язык  таблетку  каспарамида.  Он  еще   сохранял
рассудительность  и  привычно  отмечал   скопления   серых   патрулей   на
перекрестках и у мостов, заставу конных варваров на соанской  дороге,  где
барона наверняка бы пристрелили, если бы Румата не знал наречия  варваров.
Он отчетливо помнил, как поразила его мысль о том,  что  неподвижные  ряды
чудных солдат в длинных черных  плащах  с  капюшонами,  выстроенные  перед
Патриотической школой, - это монастырская дружина. При чем здесь  церковь?
- подумал он тогда. С каких это  пор  церковь  в  Арканаре  вмешивается  в
светские дела?
     Он пьянел медленно, но все-таки опьянел,  как-то  сразу,  скачком;  и
когда в минуту просветления увидел перед собой разрубленный дубовый стол в
совершенно незнакомой комнате, обнаженный меч в своей руке и  рукоплещущих
безденежных донов вокруг, то подумал было, что пора идти  домой.  Но  было
поздно.   Волна   бешенства   и   отвратительной,   непристойной   радости
освобождения от всего человеческого уже захватила его.  Он  еще  оставался
землянином, разведчиком, наследником людей огня и железа, не щадивших себя
и не дававших пощады  во  имя  великой  цели.  Он  не  мог  стать  Руматой
Эсторским,  плотью  от  плоти  двадцати  поколений  воинственных  предков,
прославленных грабежами и пьянством. Но он больше не был и  коммунаром.  У
него больше не было обязанностей перед Экспериментом. Его заботили  только
обязанности перед самим собой. У него больше не было  сомнений.  Ему  было
ясно все, абсолютно все. Он точно знал, кто во всем виноват,  и  он  точно
знал, чего хочет: рубить наотмашь, предавать огню, сбрасывать с  дворцовых
ступеней на копья и вилы ревущей толпы...
     Румата встрепенулся и вытащил из ножен мечи. Клинки  были  зазубрены,
но чисты.  Он  помнил,  что  рубился  с  кем-то,  но  с  кем?  И  чем  все
кончилось?..
     ...Коней они пропили. Безденежные доны куда-то исчезли. Румата -  это
он тоже помнил - приволок барона к себе домой. Пампа  дон  Бау  был  бодр,
совершенно трезв и полон готовности продолжать веселье - просто он  больше

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.