Случайный афоризм
Поэзия бывает исключительною страстию немногих, родившихся поэтами; она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

просвещением, пока министерство истории и словесности,  возглавляемое  им,
не было признано вредным и растлевающим умы.
     Бывало, конечно, и раньше,  что  художника  или  ученого,  неугодного
королевской фаворитке, тупой и сладострастной особе, продавали за  границу
или травили мышьяком, но только дон Рэба взялся за дело по-настоящему.  За
годы своего пребывания на посту  всесильного  министра  охраны  короны  он
произвел  в  мире  арканарской  культуры  такие  опустошения,  что  вызвал
неудовольствие даже у некоторых благородных вельмож, заявлявших, что  двор
стал скучен и во время балов ничего не слышишь, кроме глупых сплетен.
     Багир  Киссэнский,  обвиненный   в   помешательстве,   граничащим   с
государственным преступлением, был брошен в  застенок  и  лишь  с  большим
трудом вызволен Руматой  и  переправлен  в  метрополию.  Обсерватория  его
сгорела, а уцелевшие  ученики  разбежались  кто  куда.  Лейб-знахарь  Тата
вместе  с  пятью  другими  лейб-знахарями  оказался   вдруг   отравителем,
злоумышлявшим по наущению герцога Ируканского  против  особы  короля,  под
пыткой признался во всем и был повешен  на  королевской  площади.  Пытаясь
спасти его, Румата роздал тридцать  килограммов  золота,  потерял  четырех
агентов (благородных донов, не ведавших, что творят), едва не попался сам,
раненный во время попытки отбить осужденных, но сделать  ничего  не  смог.
Это было его первое поражение, после которого он понял, наконец,  что  дон
Рэба  фигура  не  случайная.  Узнав  через  неделю,  что  алхимика   Синду
намереваются обвинить  в  сокрытии  от  казны  тайны  философского  камня,
Румата, разъяренный поражением,  устроил  у  дома  алхимика  засаду,  сам,
обернув  лицо  черной  тряпкой,  обезоружил  штурмовиков,   явившихся   за
алхимиком, побросал их, связанных, в подвал и в ту же ночь выпроводил  так
ничего и не понявшего Синду в пределы Соана, где  тот,  пожав  плечами,  и
остался продолжать поиски философского камня под наблюдением дона Кондора.
Поэт Пэпин Славный вдруг  постригся  в  монахи  и  удалился  в  уединенный
монастырь. Цурэн Правдивый, изобличенный в  преступной  двусмысленности  и
потакании вкусам низших сословий, был лишен  чести  и  имущества,  пытался
спорить, читал в кабаках теперь  уже  откровенно  разрушительные  баллады,
дважды был  смертельно  бит  патриотическими  личностями  и  только  тогда
поддался уговорам своего большого друга и ценителя дона Руматы и  уехал  в
метрополию. Румата навсегда запомнил его, иссиня-бледного от пьянства, как
он стоит, вцепившись тонкими руками в ванты, на палубе уходящего корабля и
звонким, молодым голосом  выкрикивает  свой  прощальный  сонет  "Как  лист
увядший падает на душу". Что же касается Гура Сочинителя, то после  беседы
в кабинете дона Рэбы он понял,  что  Арканарский  принц  не  мог  полюбить
вражеское отродье, сам бросал на Королевской площади свои книги в огонь  и
теперь, сгорбленный, с мертвым лицом, стоял во время королевских выходов в
толпе придворных и по чуть заметному жесту дона Рэбы  выступал  вперед  со
стихами ультрапатриотического  содержания,  вызывающими  тоску  и  зевоту.
Артисты ставили теперь одну и ту же пьесу - "Гибель варваров,  или  маршал
Тоц, король Пиц Первый  Арканарский".  А  певцы  предпочитали  в  основном
концерты для голоса с оркестром. Оставшиеся  в  живых  художники  малевали
вывески. Впрочем, двое или трое ухитрились остаться при дворе  и  рисовали
портреты короля с доном Рэбой, почтительно поддерживающим его  под  локоть
(разнообразие не поощрялось: король изображался двадцатилетним красавцем в
латах, а дон Рэба - зрелым мужчиной со значительным лицом).
     Да, Арканарский двор стал скучен. Тем не менее вельможи,  благородные
доны без занятий, гвардейские офицеры и легкомысленные красавицы доны одни
из тщеславия, другие по привычке, третьи из страха  -  по-прежнему  каждое
утро наполняли дворцовые приемные.  Говоря  по  чести,  многие  вообще  не
заметили никаких перемен. В концертах и состязаниях поэтов прошлых  времен
они более  всего  ценили  антракты,  во  время  которых  благородные  доны
обсуждали  достоинства  легавых,  рассказывали  анекдоты.  Они  еще   были
способны  на  не  слишком  продолжительный  диспут  о  свойствах   существ
потустороннего мира, но уж вопросы о форме планеты и о  причинах  эпидемий
полагали попросту неприличными. Некоторое  уныние  вызвало  у  гвардейских
офицеров исчезновение художников, среди которых  были  мастера  изображать

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.