Случайный афоризм
Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Он повернулся к дону Рэбе спиной и побрел к выходу, опираясь на жезл.
Дон Рэба, не спуская с него задумчивого взгляда, рассеянно положил  пальцы
на рукоять ножа. Сейчас же за спиной  Руматы  кто-то  страшно  задышал,  и
длинный коричневый ствол духовой трубки просунулся мимо  его  уха  к  щели
между портьерами. Секунду дон Рэба стоял, словно прислушиваясь, затем сел,
выдвинул ящик стола, извлек кипу бумаг и погрузился в  чтение.  За  спиной
Руматы сплюнули, трубка  убралась.  Все  было  ясно.  Пауки  договорились.
Румата встал и, наступая на  чьи-то  ноги,  начал  пробираться  обратно  к
выходу из лиловых покоев.


     Король обедал  в  огромной  двусветной  зале.  Тридцатиметровый  стол
накрывался на сто персон: сам король, дон Рэба,  особы  королевской  крови
(два десятка полнокровных личностей, обжор и выпивох),  министры  двора  и
церемоний, группа родовитых аристократов, приглашаемых традиционно (в  том
числе и Румата), дюжина заезжих баронов с дубоподобными  баронетами  и  на
самом дальнем конце стола - всякая аристократическая  мелочь,  правдами  и
неправдами добившаяся приглашения за  королевский  стол.  Этих  последних,
вручая  им  приглашение  и  номерок  на  кресло,  предупреждали:   "Сидите
неподвижно, король не любит, когда вертятся. Руки держите на столе, король
не любит, когда руки прячут под стол. Не оглядывайтесь, король  не  любит,
когда оглядываются". За каждым таким обедом пожиралось огромное количество
тонкой пищи, выпивались озера старинных вин, разбивалась и портилась масса
посуды знаменитого эсторского фарфора. Министр финансов в одном  из  своих
докладов королю похвастался, что  один-единственный  обед  его  величества
стоит столько же, сколько полугодовое содержание Соанской Академии наук.
     В  ожидании,  когда  министр  церемоний   под   звуки   труб   трижды
провозгласил "к столу!", Румата стоял в группе придворных и в десятый  раз
слушал рассказ дона Тамэо о королевском обеде, на котором он,  дон  Тамэо,
имел честь присутствовать полгода назад.
     - ...Я нахожу свое кресло, мы стоим, входит король, садится,  садимся
и мы. Обед идет своим чередом. И вдруг, представьте себе, дорогие доны,  я
чувствую, что подо мной мокро... Мокро! Ни повернуться,  ни  поерзать,  ни
пощупать рукой я не решаюсь. Однако, улучив момент, я  запускаю  руку  под
себя - и что же? Действительно мокро! Нюхаю пальцы - нет, ничем  особенным
не пахнет. Что за притча! Между тем обед кончается,  все  встают,  а  мне,
представьте себе, благородные доны, встать как-то страшно... Я  вижу,  что
ко мне идет король - король!  -  но  продолжаю  сидеть  на  месте,  словно
барон-деревенщина, не знающий этикета. Его  величество  подходит  ко  мне,
милостиво улыбается и кладет руку мне на плечо. "Мой дорогой дон Тамэо,  -
говорит он, - мы уже встали и идем смотреть балет, а вы  все  еще  сидите.
Что с вами, уж не объелись ли вы?" -  "Ваше  величество,  -  говорю  я,  -
отрубите  мне  голову,  но  подо  мной  мокро".  Его  величество   изволил
рассмеяться и приказал мне встать. Я встал  -  и  что  же?  Кругом  хохот!
Благородные доны, я весь обед просидел на ромовом  торте!  Его  величество
изволил очень смеяться. "Рэба, Рэба, - сказал, наконец, он, - это все ваши
шутки! Извольте почистить благородного дона, вы испачкали  ему  седалище!"
Дон Рэба, заливаясь смехом, вынимает кинжал и принимается счищать  торт  с
моих штанов. Вы представляете мое состояние, благородные доны? Не скрою, я
трясся от страха при мысли о  том,  что  дон  Рэба,  униженный  при  всех,
отомстит мне. К счастью, все обошлось. Уверяю вас, благородные  доны,  это
самое счастливое впечатление моей  жизни!  Как  смеялся  король!  Как  был
доволен его величество!
     Придворные  хохотали.  Впрочем,  такие  шутки  были   в   обычае   за
королевским столом. Приглашенных сажали в паштеты, в кресла с подпиленными
ножками, на гусиные яйца. Саживали и на отравленные  иглы.  Король  любил,
чтобы его забавляли. Румата вдруг подумал: любопытно, как бы я поступил на
месте этого идиота? Боюсь, что королю  пришлось  бы  искать  себе  другого
министра охраны, а  Институту  пришлось  бы  прислать  в  Арканар  другого
человека. В общем надо быть начеку. Как наш орел дон Рэба...

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.