Случайный афоризм
Писатели, кстати сказать, вовсе не вправе производить столько шума, сколько пианисты. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Покои принца  во  все  времена  охранялись  плохо.  Возможно,  именно
поэтому на  Арканарских  принцев  никто  никогда  не  покушался.  И  уж  в
особенности не интересовались нынешним принцем. Никому на свете  не  нужен
был этот чахлый голубоглазый мальчик, похожий на кого угодно, только не на
своего отца. Мальчишка нравился Румате. Воспитание его было поставлено  из
рук вон плохо, и поэтому он был сообразителен, не жесток, терпеть не мог -
надо  думать,  инстинктивно  -   дона   Рэбу,   любил   громко   распевать
разнообразные песенки  на  слова  Цурэна  и  играть  в  кораблики.  Румата
выписывал для него из метрополии  книжки  с  картинками,  рассказывал  про
звездное небо и однажды  навсегда  покорил  мальчика  сказкой  о  летающих
кораблях. Для Руматы, редко сталкивавшегося с детьми,  десятилетний  принц
был  антиподом  всех  сословий  этой  дикой  страны.   Именно   из   таких
обыкновенных  голубоглазых  мальчишек,  одинаковых  во   всех   сословиях,
вырастали потом и зверство, и невежество, и покорность, а ведь  в  них,  в
детях, не было никаких следов и задатков этой гадости.  Иногда  он  думал,
как здорово было бы, если бы с планеты исчезли все люди старше десяти лет.
     Принц  уже  спал.  Румата  принял  дежурство  -  постоял   рядом   со
сменяющимся гвардейцем возле спящего мальчика, совершая сложные, требуемые
этикетом движения обнаженными мечами, традиционно проверил,  все  ли  окна
заперты, все ли няньки на местах, во всех  ли  покоях  горят  светильники,
вернулся в переднюю, сыграл со сменяющимся гвардейцем  партию  в  кости  и
поинтересовался, как относится благородный дон к тому,  что  происходит  в
городе.  Благородный  дон,  большого  ума  мужчина,  глубоко  задумался  и
высказал предположение, что простой народ  готовится  к  празднованию  дня
святого Мики.
     Оставшись один, Румата придвинул кресло к окну, сел поудобнее и  стал
смотреть на город. Дом принца стоял на холме, и днем город  просматривался
отсюда до самого моря. Но сейчас все тонуло  во  мраке,  только  виднелись
разбросанные кучки огней - где на  перекрестках  стояли  и  ждали  сигнала
штурмовики с факелами.  Город  спал  или  притворялся  спящим.  Интересно,
чувствовали ли  жители,  что  сегодня  ночью  на  них  надвигается  что-то
ужасное? Или, как благородный дон большого ума, тоже считали,  что  кто-то
готовится к празднованию дня святого Мики? Двести тысяч мужчин  и  женщин.
Двести тысяч кузнецов, оружейников, мясников,  галантерейщиков,  ювелиров,
домашних хозяек, проституток, монахов, менял,  солдат,  бродяг,  уцелевших
книгочеев ворочались сейчас в душных, провонявших клопами постелях: спали,
любились, пересчитывали в уме барыши, плакали, скрипели зубами  от  злости
или от обиды...  Двести  тысяч  человек!  Было  в  них  что-то  общее  для
пришельца с Земли. Наверное, то, что все они почти без исключений были еще
не людьми в  современном  смысле  слова,  а  заготовками,  болванками,  из
которых только  кровавые  века  истории  выточат  когда-нибудь  настоящего
гордого и свободного человека. Они  были  пассивны,  жадны  и  невероятно,
фантастически эгоистичны. Психологически  почти  все  они  были  рабами  -
рабами веры, рабами себе подобных, рабами страстишек, рабами корыстолюбия.
И если волею судеб кто-нибудь из них рождался или  становился  господином,
он не знал, что делать со своей свободой. Он снова торопился стать рабом -
рабом богатства,  рабом  противоестественных  излишеств,  рабом  распутных
друзей, рабом своих рабов. Огромное большинство из них ни в  чем  не  было
виновато. Они были слишком пассивны и слишком  невежественны.  Рабство  их
зиждилось на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество вновь  и
вновь порождали рабство. Если бы они все были одинаковы,  руки  опустились
бы и не на что было бы надеяться. Но все-таки они были людьми,  носителями
искры разума. И постоянно, то тут, то там вспыхивали и  разгорались  в  их
толще огоньки неимоверно  далекого  и  неизбежного  будущего.  Вспыхивали,
несмотря ни на что. Несмотря на всю их кажущуюся никчемность. Несмотря  на
гнет. Несмотря на то, что их затаптывали сапогами. Несмотря на то, что они
были не нужны никому на свете и все на свете были против них. Несмотря  на
то, что в самом лучшем случае  они  могли  рассчитывать  на  презрительную
недоуменную жалость...
     Они не знали, что будущее за них, что будущее без них невозможно. Они

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.