Случайный афоризм
Пишущему лучше недоговорить, чем сказать лишнее. Во всяком случае никакой болтовни. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

не знали, что  в  этом  мире  страшных  призраков  прошлого  они  являются
единственной реальностью будущего, что они - фермент, витамин в  организме
общества. Уничтожьте этот витамин, и общество загниет, начнется социальная
цинга, ослабеют мышцы, глаза потеряют зоркость,  вывалятся  зубы.  Никакое
государство не может развиваться без науки -  его  уничтожат  соседи.  Без
искусств и общей культуры государство теряет  способность  к  самокритике,
принимается поощрять ошибочные тенденции, начинает  ежесекундно  порождать
лицемеров  и   подонков,   развивает   в   гражданах   потребительство   и
самонадеянность и в  конце  концов  опять-таки  становится  жертвой  более
благоразумных  соседей.  Можно  сколько  угодно  преследовать   книгочеев,
запрещать науки, уничтожать  искусства,  но  рано  или  поздно  приходится
спохватываться и со скрежетом зубовым, но открывать дорогу всему, что  так
ненавистно властолюбивым тупицам и невеждам. И как бы ни презирали  знание
эти серые люди, стоящие у власти,  они  ничего  не  могут  сделать  против
исторической  объективности,  они  могут  только   притормозить,   но   не
остановить. Презирая и боясь знания, они  все-таки  неизбежно  приходят  к
поощрению его для того, чтобы удержаться. Рано или  поздно  им  приходится
разрешать  университеты,  научные  общества,  создавать  исследовательские
центры, обсерватории, лаборатории, создавать кадры людей мысли  и  знания,
людей, им уже неподконтрольных, людей с  совершенно  иной  психологией,  с
совершенно иными потребностями, а эти люди не  могут  существовать  и  тем
более функционировать в прежней атмосфере низкого  корыстолюбия,  кухонных
интересов, тупого самодовольства и сугубо плотских потребностей. Им  нужна
новая  атмосфера  -  атмосфера  всеобщего   и   всеобъемлющего   познания,
пронизанная  творческим  напряжением,  им   нужны   писатели,   художники,
композиторы, и серые люди, стоящие у  власти,  вынуждены  идти  и  на  эту
уступку. Тот, кто упрямится, будет  сметен  более  хитрыми  соперниками  в
борьбе  за  власть,  но  тот,  кто  делает  эту   уступку,   неизбежно   и
парадоксально, против своей воли роет тем самым себе могилу. Ибо смертелен
для невежественных эгоистов и  фанатиков  рост  культуры  народа  во  всем
диапазоне - от естественнонаучных исследований до способности  восхищаться
большой  музыкой...  А  затем   приходит   эпоха   гигантских   социальных
потрясений, сопровождающихся невиданным ранее развитием науки и  связанным
с этим широчайшим  процессом  интеллектуализации  общества,  эпоха,  когда
серость дает последние бои,  по  жестокости  возвращающие  человечество  к
средневековью, в этих боях терпит поражение и уже в обществе, свободном от
классового угнетения, исчезает как реальная сила навсегда.
     Румата все смотрел на замерзший во мраке город. Где-то там, в вонючей
каморке, скорчившись на жалком ложе, горел в  лихорадке  изувеченный  отец
Тарра, а брат Нанин сидел  возле  него  за  колченогим  столиком,  пьяный,
веселый и злой, и заканчивал  свой  "Трактат  о  слухах",  с  наслаждением
маскируя казенными периодами яростную насмешку над  серой  жизнью.  Где-то
там слепо бродил в пустых роскошных апартаментах Гур Сочинитель, с  ужасом
ощущая, как, несмотря ни на что, из глубин его растерзанной,  растоптанной
души возникают под напором чего-то неведомого  и  прорываются  в  сознание
яркие миры, полные замечательных людей и потрясающих чувств. И где-то  там
неведомо как коротал ночь  надломленный,  поставленный  на  колени  доктор
Будах, затравленный, но живой... Братья мои, подумал  Румата.  Я  ваш,  мы
плоть от плоти вашей! С огромной силой он вдруг почувствовал, что  никакой
он не бог, ограждающий в ладонях светлячков  разума,  а  брат,  помогающий
брату, сын, спасающий отца. "Я убью дона Рэбу". - "За что?" - "Он  убивает
моих братьев". - "Он не ведает, что творит". - "Он убивает будущее". - "Он
не виноват, он сын своего века". - "То есть, он не знает, что он  виноват?
Но мало ли чего он не знает? Я, я знаю, что  он  виноват".  -  "А  что  ты
сделаешь с отцом Цупиком? Отец Цупик многое бы дал, чтобы кто-нибудь  убил
дона Рэбу. Молчишь? Многих придется убивать, не так ли?" - "Не знаю, может
быть и многих. Одного за другим. Всех, кто поднимет руку  на  будущее".  -
"Это уже было. Травили  ядом,  бросали  самодельные  бомбы.  И  ничего  не
менялось". - "Нет, менялось. Так создавалась стратегия революции". - "Тебе
не нужно создавать стратегию революции. Тебе ведь хочется просто убить". -

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.