Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

нотки:
     - И вообще вы ведете себя очень неосторожно, дон Румата.  Я  все  это
время так волновался за вас... Вы такой  дуэлянт,  вы  такой  задира!  Сто
двадцать шесть дуэлей за пять лет! И ни одного убитого... В  конце  концов
из этого могли сделать выводы. Я, например, сделал. И не  только  я.  Этой
ночью, например, брат Аба - нехорошо говорить дурно о покойниках,  но  это
был очень жестокий человек, я его терпел с трудом, признаться... Так  вот,
брат Аба выделил для вашего ареста не самых умелых бойцов, а самых толстых
и сильных.  И  он  оказался  прав.  Несколько  вывихнутых  рук,  несколько
отдавленных шей, выбитые зубы не в счет... и вот вы здесь! А  ведь  вы  не
могли не знать, что деретесь за свою жизнь.  Вы  мастер.  Вы,  несомненно,
лучший меч Империи. Вы, несомненно, продали душу дьяволу, ибо только в аду
можно научиться этим невероятным, сказочным  приемам  боя.  Я  готов  даже
допустить, что это умение было дано вам с условием не убивать. Хотя трудно
представить, зачем дьяволу понадобилось такое условие.  Но  пусть  в  этом
разбираются наши схоласты...
     Тонкий поросячий визг прервал его. Он недовольно посмотрел на лиловые
портьеры. За портьерами дрались. Слышались глухие удары,  визг:  "Пустите!
Пустите!" - и еще какие-то хриплые голоса, ругань, возгласы на  непонятном
наречии. Потом портьера с треском оборвалась и упала. В кабинет ввалился и
рухнул  на  четвереньки  какой-то  человек,  плешивый,   с   окровавленным
подбородком, с  дико  вытаращенными  глазами.  Из-за  портьеры  высунулись
огромные лапы, схватили человека за ноги и поволокли обратно. Румата узнал
его: это был Будах. Он дико кричал:
     - Обманули!.. Обманули!.. Это же был яд! За что?..
     Его утащили в темноту. Кто-то в черном  быстро  подхватил  и  повесил
портьеру. В наступившей тишине из-за  портьер  послышались  отвратительные
звуки - кого-то рвало. Румата понял.
     - Где Будах? - спросил он резко.
     - Как видите, с ним случилось какое-то несчастье, - ответил дон Рэба,
но было заметно, что он растерялся.
     - Не морочьте мне голову, - сказал Румата. - Где Будах?
     - Ах, дон  Румата,  -  сказал  дон  Рэба,  качая  головой.  Он  сразу
оправился. - На что вам Будах? Он что, ваш родственник? Ведь вы  его  даже
никогда не видели.
     - Слушайте, Рэба! - сказал Румата бешено. - Я с вами не шучу! Если  с
Будахом что-нибудь случится, вы подохнете, как собака. Я раздавлю вас.
     - Не успеете, - быстро сказал дон Рэба. Он был очень бледен.
     - Вы дурак, Рэба. Вы опытный интриган, но  вы  ничего  не  понимаете.
Никогда в жизни вы еще не брались за такую опасную игру, как сейчас. И  вы
даже не подозреваете об этом.
     Дон Рэба сжался за столом, глазки его  горели,  как  угольки.  Румата
чувствовал, что сам он тоже никогда еще не был так близок к гибели.  Карты
раскрывались. Решалось, кому быть хозяином в этой игре.  Румата  напрягся,
готовясь прыгнуть. Никакое оружие - ни  копье,  ни  стрела  -  не  убивает
мгновенно.  Эта  мысль  отчетливо  проступила  на  физиономии  дона  Рэбы.
Геморроидальный старик хотел жить.
     - Ну  что  вы,  в  самом  деле,  -  сказал  он  плаксиво.  -  Сидели,
разговаривали... Да жив ваш Будах, успокойтесь, жив и здоров. Он меня  еще
лечить будет. Не надо горячиться.
     - Где Будах?
     - В Веселой Башне.
     - Он мне нужен.
     - Мне он тоже нужен, дон Румата.
     - Слушайте, Рэба, - сказал Румата, - не сердите меня.  И  перестаньте
притворяться. Вы же меня боитесь. И правильно делаете.  Будах  принадлежит
мне, понимаете? Мне!
     Теперь они оба  стояли.  Рэба  был  страшен.  Он  посинел,  губы  его
судорожно дергались, он что-то бормотал, брызгая слюной.
     - Мальчишка! - прошипел он. - Я никого не боюсь! Это я могу раздавить

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.