Случайный афоризм
Что за наслаждение находится в хорошей библиотеке.Смотреть на книги - и то уже счастье. (Чарльз Лэм)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

могу я не идти!
     Она вдруг сказала задумчиво:
     - Иногда я не могу понять, почему ты не бьешь меня.
     Румата, застегивавший рубашку с пышными брыжами, застыл.
     - То есть как это, почему не бью? - растерянно спросил  он.  -  Разве
тебя можно бить?
     - Ты не просто добрый, хороший человек, - продолжала она, не  слушая.
Ты еще и очень странный человек. Ты словно архангел... Когда ты со мной, я
делаюсь смелой. Сейчас вот я смелая...  Когда-нибудь  я  тебя  обязательно
спрошу об одной вещи. Ты - не  сейчас,  а  потом,  когда  все  пройдет,  -
расскажешь мне о себе?
     Румата долго молчал. Муга подал ему оранжевый камзол с краснополосыми
бантиками. Румата с отвращением натянул его и туго подпоясался.
     - Да, - сказал он  наконец.  -  Когда-нибудь  я  расскажу  тебе  все,
маленькая.
     - Я буду ждать, - сказала она серьезно. - А сейчас иди и  не  обращай
на меня внимания.
     Румата подошел к ней, крепко поцеловал в губы разбитыми губами, затем
снял с руки железный браслет и протянул ей.
     - Надень на левую руку, - сказал он. - Сегодня к нам в дом больше  не
должны приходить, но если придут - покажи это.
     Она смотрела ему вслед, и он точно знал, что она думает. Она  думает:
"Я не знаю, может быть, ты дьявол, или сын бога, или человек из  сказочных
заморских стран, но если ты не вернешься,  я  умру".  И  оттого,  что  она
молчала, он был  ей  бесконечно  благодарен,  так  как  уходить  ему  было
необычайно трудно - словно с изумрудного  солнечного  берега  он  бросался
вниз головой в зловонную лужу.



                                    8

     До канцелярии  епископа  Арканарского  Румата  добирался  задами.  Он
крадучись проходил тесные  дворики  горожан,  путаясь  в  развешенном  для
просушки тряпье, пролезал через дыры в заборах, оставляя на ржавых гвоздях
роскошные банты и клочья  драгоценных  соанских  кружев,  на  четвереньках
пробегал между картофельными грядками. Все же ему не  удалось  ускользнуть
от бдительного ока черного воинства. Выбравшись в узкий переулок,  ведущий
к свалке, он столкнулся с двумя мрачными подвыпившими монахами.
     Румата попытался обойти их - монахи вытащили мечи и заступили дорогу.
Румата взялся за рукоятки мечей - монахи засвистели в три пальца,  созывая
подмогу. Румата стал отступать к лазу, из которого только что выбрался, но
навстречу ему в  переулок  вдруг  выскочил  маленький  юркий  человечек  с
неприметным лицом. Задев Румату плечом, он подбежал  к  монахам  и  что-то
сказал им, после чего монахи, подобрав рясы  над  голенастыми,  обтянутыми
сиреневым ногами, пустились рысью прочь и скрылись  за  домами.  Маленький
человечек, не обернувшись, засеменил за ними.
     Понятно,  подумал  Румата.  Шпион-телохранитель.  И  даже  не   очень
скрывается.  Предусмотрителен  епископ  Арканарский.  Интересно,  чего  он
больше боится - меня или за меня? Проводив глазами шпиона, он  повернул  к
свалке. Свалка выходила на зады  канцелярии  бывшего  министерства  охраны
короны и, надо было надеяться, не патрулировалась.
     Переулок был пуст. Но уже тихо поскрипывали  ставни,  хлопали  двери,
плакал младенец, слышалось опасливое  перешептывание.  Из-за  полусгнившей
изгороди осторожно высунулось изможденное, худое лицо, темное от въевшейся
сажи. На Румату уставились испуганные, ввалившиеся глаза.
     - Прощения прошу, благородный дон, и еще прошу прощения. Не скажет ли
благородный дон, что в городе? Я кузнец Кикус, по прозвищу Хромач,  мне  в
кузню идти, а я боюсь...
     - Не ходи, - посоветовал Румата. - Монахи  не  шутят.  Короля  больше

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.