Случайный афоризм
Тему не выбирают. В том и состоит секрет шедевра, что тема есть отражение темперамента писателя. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

наконец, желанное послабление. Посудите сами, дон Румата, я уже  час  хожу
по переулкам и огородам, но не встретил ни одного серого. Мы  смели  серую
нечисть с лица земли, и так сладко и вольно дышится теперь в  возрожденном
Арканаре! Вместо грубых лавочников, этих наглых  хамов  и  мужиков,  улицы
полны  слугами  господними.  Я  видел:  некоторые  дворяне   уже   открыто
прогуливаются  перед  своими  домами.  Теперь  им  нечего  опасаться,  что
какой-нибудь невежа  в  навозном  фартуке  забрызгает  их  своей  нечистой
телегой. И уже не приходится  прокладывать  себе  дорогу  среди  вчерашних
мясников и  галантерейщиков.  Осененные  благословением  великого  Святого
Ордена, к которому я всегда питал величайшее уважение и, не буду скрывать,
сердечную нежность, мы придем к неслыханному процветанию,  когда  ни  один
мужик не осмелится поднять глаза на дворянина без разрешения, подписанного
окружным инспектором Ордена. Я несу  сейчас  докладную  записку  по  этому
поводу.
     - Отвратительная вонь, - с чувством сказал Румата.
     - Да, ужасная, - согласился дон Тамэо, закрывая флягу. - Но зато  как
вольно дышится в возрожденном Арканаре! И цены на вино упали вдвое...
     К концу пути дон Тамэо осушил флягу до дна, швырнул ее в пространство
и пришел в необычайное возбуждение. Два раза он упал, причем во второй раз
отказался чиститься, заявив, что многогрешен, грязен от природы и желает в
таком виде предстать. Он снова и снова принимался во все горло  цитировать
свою докладную записку. "Крепко  сказано!  -  восклицал  он.  -  Возьмите,
например, вот это место, благородные доны: дабы вонючие мужики... А? Какая
мысль!" Когда они выбрались  на  задний  двор  канцелярии,  он  рухнул  на
первого же монаха и, заливаясь слезами, стал молить об  отпущении  грехов.
Полузадохшийся монах яростно отбивался, пытался свистом звать  на  помощь,
но дон Тамэо ухватил его за рясу, и они оба повалились на  кучу  отбросов.
Румата их оставил и, удаляясь, еще долго слышал жалобный прерывистый свист
и возгласы:  "Дабы  вонючие  мужики!..  Бла-асловения!..  Всем  сердцем!..
Нежность испытывал, нежность, понимаешь ты, мужицкая морда?"
     На  площади  перед  входом,  в   тени   квадратной   Веселой   Башни,
располагался отряд пеших монахов, вооруженных устрашающего вида узловатыми
дубинками. Покойников убрали. От  утреннего  ветра  на  площади  крутились
желтые пыльные столбы. Под широкой конической крышей  башни,  как  всегда,
орали  и  ссорились  вороны  -  там,  с  выступающих  балок,   свешивались
вздернутые вниз головой. Башня была построена  лет  двести  назад  предком
покойного короля исключительно для  военных  надобностей.  Она  стояла  на
прочном трехэтажном фундаменте, в котором хранились некогда запасы пищи на
случай осады. Потом башню превратили в тюрьму.  Но  от  землетрясения  все
перекрытия внутри обрушились, и тюрьму пришлось  перенести  в  подвалы.  В
свое время одна из арканарских королев пожаловалась своему повелителю, что
ей мешают веселиться вопли пытаемых, оглашающих округу. Августейший супруг
приказал, чтобы в башне с утра и до ночи играл военный оркестр. С тех  пор
башня получила свое нынешнее название. Давно она  уже  представляла  собой
пустой каменный каркас, давно уже  следственные  камеры  переместились  во
вновь отрытые, самые нижние этажи  фундамента,  давно  уже  не  играл  там
никакой оркестр, а горожане все еще называли эту башню Веселой.
     Обычно вокруг Веселой Башни бывало пустынно. Но сегодня здесь  царило
большое оживление. К ней вели, тащили,  волокли  по  земле  штурмовиков  в
изодранных  серых  мундирах,  вшивых  бродяг  в   лохмотьях,   полуодетых,
пупырчатых от страха горожан, истошно вопящих девок, целыми бандами  гнали
угрюмо озирающихся оборванцев из  ночной  армии.  И  тут  же  из  каких-то
потайных выходов вытаскивали крючьями трупы, валили на телеги и увозили за
город. Хвост длиннейшей очереди дворян и зажиточных горожан,  торчащий  из
отверстых дверей канцелярии, со страхом  и  смятением  поглядывал  на  эту
жуткую суету.
     В канцелярию пускали всех, а некоторых даже  приводили  под  конвоем.
Румата протолкался внутрь. Там было  душно,  как  на  свалке.  За  широким
столом, обложившись  списками,  сидел  чиновник  с  желто-серым  лицом,  с
большим  гусиным  пером  за  оттопыренным   ухом.   Очередной   проситель,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.