Случайный афоризм
Стихи никогда не доказывали ничего другого, кроме большего или меньшего таланта их сочинителя. Федор Иванович Тютчев
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1938 году скончался(-лась) Александр Иванович Куприн


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ему, если признаться, стало не по себе.  Потный  и  малиновый  брат  Тибак
встал.
     - Номер шестнадцать, дон Румата, Котельщиков восемь,  за  специальные
заслуги перед Орденом удостоен особой благодарности его  преосвященства  и
благоволит получить приказ  об  освобождении  доктора  Будаха,  с  каковым
Будахом поступит по своему усмотрению - смотри лист шесть -  семнадцать  -
одиннадцать.
     Чиновник немедленно  извлек  этот  лист  из-под  списков  и  протянул
Румате.
     - В желтую дверь, на второй этаж, комната шесть, прямо  по  коридору,
направо и налево, - сказал он. - Следующий...
     Румата просмотрел лист. Это не был приказ на освобождение Будаха. Это
было  основание  для  получения  пропуска  в  пятый,   специальный   отдел
канцелярии, где ему надлежало взять предписание в секретариат тайных дел.
     - Что ты мне дал, дубина? - спросил Румата. - Где приказ?
     - В желтую дверь, на второй этаж, комната шесть,  прямо  по  коридору
направо и налево, - повторил чиновник.
     - Я спрашиваю, где приказ? - рявкнул Румата.
     - Не знаю...  не  знаю...  Следующий!  Над  ухом  Руматы  послышалось
сопение, и что-то мягкое и жаркое навалилось ему на спину. Он отстранился.
К столу снова протиснулся дон Пифа.
     - Не лезет, - сказал он пискливо.
     Чиновник мутно поглядел на него.
     - Имя? Звание? - спросил он.
     - Не лезет, - снова сказал дон Пифа, дергая браслет, едва  налезающий
на три жирных пальца.
     - Не лезет... не лезет... - пробормотал чиновник и вдруг  притянул  к
себе толстую книгу, лежащую справа на столе. Книга была зловещего вида - в
черном засаленном переплете. Несколько секунд дон Пифа  оторопело  смотрел
на нее, потом вдруг отшатнулся и, не говоря ни слова, устремился к выходу.
В очереди загомонили: "Не задерживайтесь, быстрее!" Румата тоже отошел  от
стола. Вот это трясина, подумал он. Ну, я вас... Чиновник принялся бубнить
в пространство: "Если же указанный знак очищения не  помещается  на  левом
запястье очищенного или ежели  очищенный  не  имеет  левого  запястья  как
такового..." Румата обошел стол, запустил обе руки в сундук с  браслетами,
захватил, сколько мог, и пошел прочь.
     - Эй, эй, - без выражения окликнул его чиновник. - Основание!
     - Во имя господа, -  значительно  сказал  Румата,  оглянувшись  через
плечо. Чиновник и брат Тибак дружно встали и нестройно  ответили:  "Именем
его". Очередь глядела вслед Румате с завистью и восхищением.
     Выйдя из канцелярии, Румата  медленно  направился  к  Веселой  Башне,
защелкивая по дороге браслеты на левой руке. Браслетов оказалось девять, и
на левой руке уместилось только пять. Остальные четыре Румата  нацепил  на
правую руку. На измор хотел меня взять епископ Арканарский, думал  он.  Не
выйдет. Браслеты звякали на каждом шагу, в  руке  Румата  держал  на  виду
внушительную бумагу лист шесть  -  семнадцать  -  одиннадцать,  украшенный
разноцветными  печатями.  Встречные  монахи,  пешие  и  конные,  торопливо
сворачивали с дороги. В толпе на почтительном расстоянии то появлялся,  то
исчезал  неприметный  шпион-телохранитель.  Румата,  немилосердно   колотя
замешкавшихся  ножнами  мечей,  пробрался  к  воротам,  грозно  рыкнул  на
сунувшегося было стражника и, миновав двор, стал спускаться по  осклизлым,
выщербленным ступеням  в  озаренный  коптящими  факелами  полумрак.  Здесь
начиналась святая святых бывшего министерства охраны короны -  королевская
тюрьма и следственные камеры.
     В сводчатых коридорах через каждые десять  шагов  торчал  из  ржавого
гнезда в стене смердящий факел. Под каждым  факелом  в  нише,  похожей  на
пещеру, чернела дверца с зарешеченным окошечком. Это были входы в тюремные
помещения, закрытые снаружи тяжелыми железными засовами. В коридорах  было
полно народу. Толкались, бегали, кричали, командовали... Скрипели  засовы,
хлопали двери, кого-то били, и он вопил, кого-то волокли, и  он  упирался,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.