Случайный афоризм
Стихи умеют быть лаконичными, как пословица, и подобно пословице глубоко врезаться в память. Самуил Яковлевич Маршак
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Ага, - сказал монах. - Ну, я нынче буду коридорный смотритель.
     - Превосходно, - сказал Румата и свернул бумагу в  трубку.  -  Я  дон
Румата. Его преосвященство подарил мне доктора Будаха.  Ступай  и  приведи
его.
     Монах сунул руку под клобук и громко поскребся.
     - Будах? - сказал он раздумчиво. - Это который же Будах?  Растлитель,
что ли?
     - Не, - сказал  другой  монах.  -  Растлитель  -  тот  Рудах.  Его  и
выпустили еще ночью. Сам отец Кин его расковал и наружу вывел. А я...
     - Вздор, вздор! - нетерпеливо сказал Румата, похлопывая себя  бумагой
по бедру. - Будах. Королевский отравитель.
     - А-а... - сказал смотритель. - Знаю. Так он уже на колу, наверное...
Брат Пакка, сходи в двенадцатую, посмотри. А ты что, выводить его  будешь?
- обратился он к Румате.
     - Естественно, - сказал Румата. - Он мой.
     - Тогда бумажечку позволь сюда. Бумажечка в  дело  пойдет.  -  Румата
отдал бумагу.
     Смотритель повертел ее в руках, разглядывая печати,  затем  сказал  с
восхищением:
     - Ну и пишут же люди! Ты, дон, постой в сторонке, подожди, у нас  тут
пока дело... Э, а куда этот-то подевался?
     Монахи стали озираться, ища  провинившегося  палача.  Румата  отошел.
Палача вытащили из-за бака, снова разложили на полу и принялись  деловито,
без излишней жестокости пороть. Минут через пять из-за  поворота  появился
посланный монах, таща  за  собой  на  веревке  худого,  совершенно  седого
старика в темной одежде.
     - Вот он, Будах-то! - радостно закричал монах еще издали. - И  ничего
он не на колу, живой Будах-то, здоровый! Маленько ослабел, правда,  давно,
видать, голодный сидит...
     Румата шагнул им навстречу, вырвал веревку из рук монаха и снял петлю
с шеи старика.
     - Вы Будах Ируканский? - спросил он.
     - Да, - сказал старик, глядя исподлобья.
     - Я Румата, идите за мной и не  отставайте.  -  Румата  повернулся  к
монахам. - Во имя господа, - сказал он.
     Смотритель разогнул спину и, опустив палку, ответил, чуть  задыхаясь:
"Именем его".
     Румата поглядел на Будаха и увидел, что старик держится  за  стену  и
еле стоит.
     -  Мне  плохо,  -  сказал  он,  болезненно  улыбаясь.   -   Извините,
благородный дон.
     Румата взял его под руку и повел. Когда монахи скрылись из  виду,  он
остановился, достал из ампулы таблетку спорамина и протянул Будаху.  Будах
вопросительно взглянул на него.
     - Проглотите, - сказал Румата. - Вам сразу станет легче.
     Будах, все еще опираясь на стену, взял таблетку,  осмотрел,  понюхал,
поднял косматые брови, потом осторожно положил на язык и почмокал.
     - Глотайте, глотайте, - с улыбкой сказал Румата.
     Будах проглотил.
     - М-м-м... - произнес он. - Я полагал, что знаю о лекарствах  все.  -
Он замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям.  -  М-м-м-м!  -  сказал  он.
Любопытно! Сушеная селезенка вепря Ы? Хотя нет, вкус не гнилостный.
     - Пойдемте, - сказал Румата.
     Они пошли по коридору,  поднялись  по  лестнице,  миновали  еще  один
коридор и поднялись еще по одной лестнице. И тут  Румата  остановился  как
вкопанный. Знакомый густой рев огласил тюремные  своды.  Где-то  в  недрах
тюрьмы орал во всю  мочь,  сыпля  чудовищными  проклятиями,  понося  бога,
святых, преисподнюю, Святой Орден, дона Рэбу и еще многое другое, душевный
друг барон Пампа дон Бау-но-Суруга-но-Гатта-но-Арканара. Все-таки  попался
барон, подумал Румата с раскаянием. Я совсем забыл о нем. А он бы обо  мне

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.