Случайный афоризм
Стихи - это чувства, переведённые в эквиваленты букв. Неизвестный автор
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     У коновязи, где топтались лошади орденской кавалерии, возникла суета.
     - Не ту! - рявкнул барон. - Вон ту - серую в яблоках!
     - Во имя господа! - запоздало крикнул Румата и потащил  через  голову
перевязь с правым мечом.
     Испуганный монашек в замаранной рясе подвел барону лошадь.
     - Дайте ему что-нибудь, дон Румата, - сказал барон, тяжело поднимаясь
в седло.
     - Стой, стой! - закричали у башни.
     Через площадь, размахивая  дубинками,  бежали  монахи.  Румата  сунул
барону меч.
     - Торопитесь, барон, - сказал он.
     - Да, - сказал Пампа.  -  Надо  спешить.  Этот  Арима  разграбит  мой
погреб. Я жду вас у себя завтра или послезавтра, мой  друг.  Что  передать
баронессе?
     - Поцелуйте ей руку, - сказал Румата. Монахи уже были совсем  близко.
Скорее, скорее, барон!..
     - Но вы-то в безопасности? - с беспокойством осведомился барон.
     - Да, черт возьми, да! Вперед!
     Барон бросил коня в галоп, прямо на  толпу  монахов.  Кто-то  упал  и
покатился, кто-то заверещал, поднялась пыль, простучали копыта по каменным
плитам - и барон исчез.  Румата  смотрел  в  переулок,  где  сидели  тряся
головами, сбитые с ног, когда вкрадчивый голос произнес над его ухом:
     - Мой благородный дон, а не кажется ли вам, что вы слишком много себе
позволяете?
     Румата  обернулся.  В  лицо  ему  с  несколько  напряженной   улыбкой
пристально глядел дон Рэба.
     - Слишком много? - переспросил Румата. - Мне не знакомо это  слово  -
"слишком". - Он вдруг вспомнил дона Сэра. - И вообще не  вижу,  почему  бы
одному благородному дону не помочь другому в беде.
     Мимо, уставив пики, тяжко проскакали всадники - в погоню. В лице дона
Рэбы что-то изменилось.
     - Ну хорошо, - сказал он. - Не будем  об  этом...  О,  я  вижу  здесь
высокоученого  доктора  Будаха...  Вы  прекрасно  выглядите,  доктор.  Мне
придется  обревизовать  свою  тюрьму.  Государственные  преступники,  даже
отпущенные на свободу, не должны выходить из тюрьмы - их должны выносить.
     Доктор Будах, как слепой, двинулся на него. Румата быстро встал между
ними.
     - Между прочим, дон Рэба, - сказал он, - как  вы  относитесь  к  отцу
Ариме?
     - К отцу Ариме? - дон Рэба высоко поднял брови. - Прекрасный военный.
Занимает видный пост в моей епископии. А в чем дело?
     - Как верный  слуга  вашего  преосвященства,  -  кланяясь,  с  острым
злорадством сказал Румата, - спешу сообщить вам, что этот видный  пост  вы
можете считать вакантным.
     - Но почему?
     Румата посмотрел в переулок, где еще не рассеялась желтая  пыль.  Дон
Рэба тоже посмотрел туда. На лице его появилось озабоченное выражение.


     Было уже  далеко  за  полдень,  когда  Кира  пригласила  благородного
господина и его высокоученого друга к  столу.  Доктор  Будах,  отмывшийся,
переодетый во все чистое, тщательно побритый, выглядел очень  внушительно.
Движения его оказались медлительны и исполнены  достоинства,  умные  серые
глаза  смотрели  благосклонно  и  даже  снисходительно.  Прежде  всего  он
извинился перед Руматой за свою вспышку на площади.  "Но  вы  должны  меня
понять, - говорил он. -  Это  страшный  человек.  Это  оборотень,  который
явился на  свет  только  упущением  божьим.  Я  врач,  но  мне  не  стыдно
признаться, что при случае я охотно умертвил бы его. Я слыхал, что  король
отравлен. И теперь я понимаю, чем он отравлен. (Румата насторожился.) Этот
Рэба явился ко мне в камеру и потребовал, чтобы я составил  для  него  яд,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.