Случайный афоризм
Падение чересчур превознесенных писателей всегда совершается с необыкновенной быстротой. Уильям Мейкпис Теккерей
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

действующий в  течение  нескольких  часов.  Разумеется,  я  отказался.  Он
пригрозил мне пытками - я засмеялся ему в лицо. Тогда этот негодяй крикнул
палачей, и они привели ему с улицы дюжину мальчиков и  девочек  не  старше
десяти лет. Он поставил их передо мной, раскрыл мой мешок со снадобьями  и
объявил, что будет пробовать на этих детях все снадобья  подряд,  пока  не
найдет нужное. Вот как был отравлен король,  дон  Румата..."  Губы  Будаха
начали  подергиваться,  но  он  взял  себя  в  руки.   Румата,   деликатно
отвернувшись, кивал.  Понятно,  думал  он.  Все  понятно.  Из  рук  своего
министра король не взял бы и огурца. И мерзавец подсунул королю  какого-то
шарлатанчика, которому был обещан титул лейб-знахаря за излечение  короля.
И понятно, почему Рэба так возликовал, когда я обличал его  в  королевской
опочивальне: трудно было придумать более удобный способ  подсунуть  королю
лже-Будаха. Вся ответственность падала на Румату  Эсторского,  ируканского
шпиона и заговорщика. Щенки мы, подумал он. В  Институте  надо  специально
ввести курс феодальной интриги. И успеваемость оценивать в  рэбах.  Лучше,
конечно, в децирэбах. Впрочем, куда там...
     По-видимому, доктор Будах был очень  голоден.  Однако  он  мягко,  но
решительно отказался от животной пищи  и  почтил  своим  вниманием  только
салаты и пирожки  с  вареньем.  Он  выпил  стакан  эсторского,  глаза  его
заблестели, на щеках появился здоровый румянец. Румата есть не мог.  Перед
глазами у него трещали и чадили багровые факелы,  отовсюду  несло  горелым
мясом, и в горле стоял клубок величиной с  кулак.  Поэтому,  ожидая,  пока
гость насытится, он стоял у окна, ведя  вежливую  беседу,  медлительную  и
спокойную, чтобы не мешать гостю жевать.
     Город постепенно оживал. На улице появились люди, голоса  становились
все громче, слышался стук молотков и треск дерева - с крыш и стен  сбивали
языческие изображения. Толстый лысый лавочник прокатил  тележку  с  бочкой
пива  -  продавать  на  площади  по  два   гроша   за   кружку.   Горожане
приспосабливались. В подъезде напротив, ковыряя в  носу,  болтал  с  тощей
хозяйкой маленький шпион-телохранитель. Потом под окном  поехали  подводы,
нагруженные до второго этажа. Румата сначала не понял, что это за подводы,
а потом увидел синие и черные  руки  и  ноги,  торчащие  из-под  рогож,  и
поспешно отошел к столу.
     -  Сущность  человека,  -  неторопливо  жуя,  говорил  Будах,   -   в
удивительной способности привыкать ко всему. Нет в природе ничего  такого,
к чему бы человек не  притерпелся.  Ни  лошадь,  ни  собака,  ни  мышь  не
обладают таким свойством. Вероятно, бог, создавая  человека,  догадывался,
на какие муки его обрекает, и дал  ему  огромный  запас  сил  и  терпения.
Затруднительно сказать, хорошо это или плохо. Не будь  у  человека  такого
терпения и выносливости, все добрые люди давно бы уже погибли, и на  свете
остались бы  злые  и  бездушные.  С  другой  стороны  привычка  терпеть  и
приспосабливаться превращает людей в бессловесных скотов, кои ничем, кроме
анатомии, от животных не отличаются и даже превосходят их в беззащитности.
И каждый новый день порождает новый ужас зла и насилия...
     Румата поглядел на Киру. Она сидела напротив  Будаха  и  слушала,  не
отрываясь, подперев щеку кулачком. Глаза у нее были  грустные:  видно,  ей
было очень жалко людей.
     - Вероятно, вы правы, почтенный Будах, - сказал Румата. - Но возьмите
меня. Вот я  -  простой  благородный  дон  (у  Будаха  высокий  лоб  пошел
морщинами, глаза удивленно и весело округлились), я безмерно люблю  ученых
людей, это дворянство  духа.  И  мне  невдомек,  почему  вы,  хранители  и
единственные обладатели высокого знания, так безнадежно  пассивны?  Почему
вы безропотно даете себя презирать, бросать в тюрьмы, сжигать на  кострах?
Почему вы отрываете смысл своей жизни - добывание знаний - от практических
потребностей жизни борьбы против зла?
     Будах отодвинул от себя опустевшее блюдо из-под пирожков.
     - Вы задаете странные вопросы, дон Румата, - сказал  он.  -  Забавно,
что те же вопросы задавал мне благородный  дон  Гуг,  постельничий  нашего
герцога. Вы знакомы с ним? Я так и подумал... Борьба со злом! Но что  есть
зло? Всякому вольно  понимать  это  по-своему.  Для  нас,  ученых,  зло  в

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.