Случайный афоризм
Современный писатель не тот, кого почитают, а кого еще и читают. Константин Кушнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

дряхлое  угрожающе-потрескивающее  плетеное  кресло  и ждал. Не
отвлекаясь  ни  на  секунду,  в  трепетном  благоговении   этот
странный  жрец  несуществующего  храма  с  безмолвной  молитвой
провожал уставшее за день светило на покой. Говорили, что  этот
загадочный  ритуал  повторяется год за годом, месяц за месяцем,
день за днем уже в течение полувека. Полвека,  вне  зависимости
от  погоды,  власти  и  всего  остального,  щелочки  глаз, едва
видимые под седыми мохнатыми бровями, следят  за  торжественным
погружением сверкающей божественной колесницы за горизонт.
     - Бабушка, как он видит солнышко, ведь тучи кругом?
     - Он  не  видит,  внучек, - он слепой... Солнце лишило его
зрения... Он знает, где оно.
     - Он знает... что не видно? Как?
     - Ты  спрашиваешь,   разве   можно   знать   невидимое?...
Наверное, можно...

     Вдруг над ухом Сан Саныча прозвучал мягко-картавящий голос
на столь неуместном здесь русском языке:
      - Если Вы не против, вернемся к нашим баранам...
     Сан   Саныч   этого   даже  и  не  услышал.  Он  припал  к
иллюминатору, словно к  святому  распятию,  пытаясь  слиться  с
кроваво-красным   закатом   -   прощальным  приветом  солнечной
Калифорнии... Каждой клеточкой тела он жаждал ощутить  единство
с  огненным величием своего Бога, и непонятная пьянящая радость
возрождения  переполняла  его.  Сан  Санычу  вспомнилось,   что
когда-то  давно,  полжизни  назад,  юные  и  счастливые,  они с
Кариной  погружались,  растворялись  в  закате  вдвоем,  крепко
держась за руки. Уставшее солнце садилось за горы, и прощальные
его  лучи  червонным  золотом  рассыпались  в  ее  волосах. Как
немыслимо давно это было.  Мир  казался  огромным,  надежным  и
добрым.  Наивные и доверчивые, они не верили, не хотели верить,
что жизнь жестока и  беспощадна.  Прошло  всего  лишь  каких-то
неполных  два  десятка  лет - и разлетелось в прах все, что Сан
Саныч любил, берег, во  что  верил.  Сказочный  закат  сменился
мучительным ожиданием рассвета...
     - Итак,  вернемся  к  нашим баранам, - настойчиво и нелепо
круша что-то дорогое и светлое, диссонансом настаивал  шутливый
голос.
     Сделав  над  собой  усилие,  Сан  Саныч покорился, сбросил
навеянную закатом ностальгию и вернулся с небес на землю:
     - Слушаю вас. Мы знакомы?  -  спросил  Сан  Саныч  и  стал
внимательно разглядывать собеседника.
     В   пустовавшем   рядом   кресле  расположился  мужчина  с
массивной бульдожьей нижней челюстью и многочисленными  мелкими
складочками  под  плохо  выбритым  подбородком. Снизу складочки
подпирались   воротником   ядовито-лимонного   цвета   рубашки,
прячущейся   под  темно-синим  пиджаком.  Добротно  пошитый,  с
ослепительно-желтыми блестящими пуговицами стильный  пиджак  не
соответствовал  фигуре  и  сидел на ней, как лапоть на собачьей
ноге: непослушно  топорщился  на  груди,  морщил  под  мышками,
создавая   ощущение  общей  помятости.  Легкая  помятость,  как
оказалось потом,  была  неотъемлемым  спутником  попутчика  Сан
Саныча,   она   являлась   печатью  давления,  оказываемого  на
маленького  человечка  громадным  городом,  где  в   ежедневных
поездках   на  работу  в  трамваях  ему  умудрялись  не  только
оттоптать носки, но и отдавить пятки. Возможно, из-за этого  он
смотрел вокруг себя немного виноватым небесно-синим взором.
     - Я  извиняюсь,  что осмеливаюсь навязывать свое общество,
но здесь абсолютно не с кем  поговорить.  Я  плоховато  понимаю
американский.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.